— Сядь, капитан, — сказал он властно, спокойно, но так, чтобы слышал каждый. — И успокойся. Ты пьяна. И ты ошибаешься. Грубо ошибаешься.
Она дернулась, попыталась вырваться. Сила в ней была отчаянная, животная, но его хватка не ослабевала. Она вырвала руку рывком, потеряв равновесие и едва не упав, но не отступила ни на шаг. Девушка дышала часто, поверхностно, ее грудь высоко вздымалась под плотной кожей мундира, обтягивающего точеную фигурку. Ненависть в ее взгляде была осязаемой, как удар током.
— Ошибаюсь? — она залилась ледяным, ядовитым смехом, который звучал как скрежет металла по стеклу. — Хочешь доказать обратное, Буратино? Снять штаны прямо здесь? Она выпрямилась во весь свой рост, ее голос прорвал напряженную тишину:
— ВЫЗЫВАЮ. ТЕБЯ. НА ДУЭЛЬ! ПО КОДЕКСУ ОХОТНИКОВ! Не до смерти, разумеется. Но кровь прольется. Моя или твоя. Пойдем, выйдем. Сейчас же! Я смою эту самодовольную улыбку с твоей рожи!
В зале поднялся гвалт. Несколько охотников, ее бывшие товарищи, бросились к ней, пытаясь схватить за руки, оттащить:
— Валерия, остынь, черт возьми! Не надо так! Кодекс разрешает, но ты же не в себе!
Она отшвырнула их с силой, которой от нее никто не ожидал.
— Отвалите все! — проревела она, ее глаза полыхали безумием. — КОДЕКС ДАЕТ МНЕ ПРАВО! ЛЮБОМУ ОХОТНИКУ! ВНЕ ЗАВИСИМОСТИ ОТ РАНГА И ПОЛОЖЕНИЯ! Это мой вызов!
Она повернула голову к Соломону, и на ее губах расплылась победоносная, жестокая усмешка, полная предвкушения его трусости.
— Но он, конечно же, может просто отказаться. Испугаться. Спрятаться за спины своих новых щенков.
Она замолчала. Весь зал замер. Воздух наэлектризовался до предела, искрило даже между стульев. Все взгляды были прикованы к Соломону. И каждый охотник уже в глубине души задавался одним вопросом: «Как медяк сможет совладать с серебром? Да еще и с таким горячим?»
Глава 4
«Пуля очень многое меняет в голове человека, даже если попадает в задницу.»
Аль Капоне
Дуэль никак не вписывалась в мои планы. Ну, вот совсем!
Источник гудел где-то под ребрами. Я еле сдерживал острую боль. Как будто мне в грудь засунули клубок с заусенцами. Вчерашние кульбиты с Рябоволовым аукались мне сторицей…
Но репутация — штука хрупкая. Хуже каленого стекла. Брось в нее камень обвинения, как сделала эта фурия Орловская, и осколками порежешься сам. Мне претила мысль о том, что я буду сражаться с пьяной девушкой, но был только один выход: заткнуть клеветнице пасть. Быстро. Публично. И жестко.
Авторитет Призрака Императора, Соломона Козлова, того, кто закрыл две С-шки, не строился на сплетнях о том, что я вымогаю секс у серебряных пуль. Этот миф нужно было раздавить, пока шепот не превратился в крик.