— О-о-о! — заскрипел Весельчак. — Гости дорогие пожаловали! Степушка! Привел с собой друзей? И даже ледяная королевна с вами! Как мило! Пришли поиграть? Так давайте поиграем в… КРОВАВЫЕ ЖМУРКИ!!!

Он махнул рукой. Из тени вывалились десятки головорезов — отборные, с дикими глазами и тяжелым оружием в руках. А маги начали свое представление. Первый вскинул руки, и с потолка обрушился ливень раскаленных искр, превращающихся в шипящие сгустки плазмы. Некоторые охотники и братки вскрикнули, затем безумно заорали, заживо сгорая в своих доспехах. Второй маг провел рукой по воздуху, и от пола поднялись мерзкие тени, скелеты в рваных доспехах, вооруженные кривыми мечами. От них веяло настоящей смертью. Некромантов я здесь еще не встречал…

Ад достиг нового уровня. Орловская бросилась на мага-огневика, ее клинки метнули ледяные иглы, пытаясь пробить его щит. Юсуповы схлестнулись с нежитью, их оружие сверкало, отрубая костлявые конечности, но тени только множились. Люди Песца гибли пачками под шквальным огнем головорезов и магическими атаками. Вадим и Васька, прикрываясь перевернутым столом, отстреливались, но их теснили.

Я видел, как Бармен, ревя от ярости и замахнувшись кувалдой на Весельчака, прорвался сквозь строй бандитов. Клоун лишь ухмыльнулся. И… исчез. Это был не телепорт. Он просто сдвинулся в сторону с нечеловеческой скоростью. В его руке блеснул тонкий стилет, похожий на иглу. Он ткнул им в воздух, полыхнула магия. Пространство затрещало, и здоровяк, словно наткнувшись на невидимую стену, замер на миг. Этого хватило. Весельчак метнулся как тень, его игла трижды вонзилась в горло, в основание черепа, в сердце. Бармен рухнул как подкошенный дуб, кровь хлынула фонтаном. А Песец завыл от бессильной ярости.

Мой источник вопил. Но я сжал его в кулак воли. Нет. Не сейчас. Я должен был убить этого проклятого шута-садиста, пока он не прикончил всех моих людей. Я рванул вперед, игнорируя боль, игнорируя магические разряды, бьющие рядом. Мой короткий меч парировал иглу Весельчака с визгом стали. Он засмеялся, его движения были неестественно быстрыми, изворотливыми. Он не дрался… Он играл, уворачиваясь от пуль охотников, парируя удары с цирковой легкостью, его малиновый пиджак мелькал, как окровавленный флаг.

— Скучно, парень! — пискнул он, уклоняясь от моего выпада и царапая иглой по наплечнику. — Где твое солнышко? Где твой гнев? Или ты… пуст?

Он был прав. Я был пуст. Но гнев… гнев лился полноводной рекой. Я вспомнил Берлогу. Бармена. Обычных парней, у которых были планы на жизнь. Всех тех, кто доверился мне… Свою гребанную слабость… Это меня взбесило!