Этот погибший редут похож на те, что уже брали англичане, и они должны быть уверены, что это очередной заслон и не более того. Они уже умеют брать такие позиции. Прорваться и подавить его массированным огнём, вот их задача, а затем быстро форсировать реку, чтобы не дать моим бойцам закрепится и помешать переправе. Пусть форсируют, на то и расчёт…
Плоты с людьми обильно усеяли пространство реки, обозы и пушки ждут своей очереди стоя на берегу, очевидно английский командир хочет воспользоваться брошенными моими парнями баркасами для их переправы. Возле них уже суетятся английские бойцы, которые переправились первыми, разыскивая весла, которые мои парни предусмотрительно забрали с собой. Я сосредоточено веду счёт противника, стараясь не упустить подходящий момент для атаки.
Пора! Капитан «кошмара» взглянул на меня, и дождавшись одобрительного кивка головы переставил ручки машинного телеграфа на «малый вперед». Кусок берега, в который был превращен силами команды «кошмар», разбрасывая маскировку в стороны, выходит на простор реки.
В переговорную трубу я отдал приказ. Тут же грохнул залп орудий главного калибра броненосца. Разорванные тела, обломки дерева и комья земли поднялись в воздух на вражеском берегу, первым же залпом мои канониры накрыли группу английских бойцов, грузивших первое орудие на плот.…
Через горный перевал, что отделял мои владения от пока не занятой ни кем территории, к нам смогли пробиться едва-ли чуть больше семи тысяч бойцов армии вторжения. Карательная экспедиция потеряла больше половины своего личного состава. Но не все из них погибли. После боя в пустыне мне постоянно поступали доклады о толпах дезертиров, которые почти ежедневно покидали лагерь англичан или отставали на переходах. Их преследовали, отлавливали и казнили, но меньше их не становилось. Обреченные люди предпочитали попытать счастье и постараться выжить в дикой местности, среди враждебных индейских племён, чем погибнуть от недоедания и кровавого поноса в бесконечном походе. Бежали в основном набранные насильно негры, индейцы и жители прибрежных колоний, которым нечего было терять, кадровых солдат среди дезертиров было меньшинство. И это понятно, всех солдат трёх европейских держав, которые входили в карательный корпус, ждали дома родственники, а совершив побег они обрекали себя на разлуку с ними навсегда, кроме того англичане, французы и голландцы были более дисциплинированы и понятия не имели, как им выбираться в одиночку из той глуши, куда их завели офицеры. В итоге сейчас перед нами стояла самая боеготовая и мотивированная часть армии вторжения, вся шелуха отсеялась по дороге. Семь тысяч, пусть и уставших, но самых выносливых и волевых солдат.