— Мы уже все тогда обсудили, — отвернувшись, я приняла еще одну попытку уйти и снова была остановлена.
— Да перестань ты уже меня лапать! — не выдержав, повысила я тон голоса.
— Прости, прости, — тут же убрал руки Диего.
Выглядел он несчастным или просто хорошо изображал это. Боже мой, а ведь когда-то я была без ума от его сильных рук, от его горячих и требовательных губ. Как же я боготворила его, как любила! За что только, непонятно.
— Не прощу. Никогда. И ты об этом прекрасно знаешь!
— Лола, но у всех бывают промахи. Только спустя время я понял, что по-настоящему никого не любил, кроме тебя!
Я была озадачена его пламенными речами. Если бы мне несколько лет назад сказали, что Диего Алварес, сексуальный мачо и нарцисс, будет вот так унижается перед кем-либо, просить прощения — я никогда бы не поверила. Его поведение было неожиданным. По крайней мере, в последнюю встречу, когда я застукала его с другой, он орал, как потерпевший, еще и меня в итоге виноватой сделал. А тут какая-то кардинально другая картина вырисовывается… Стоит, с видом побитой собаки и чуть ли не умоляет дать ему шанс… Неужели, за те годы, что мы не виделись, он переосмыслил все и правда чувствует вину? Не верится, если честно.
— Хочешь, на колени встану, — предложил парень, будто это что-то поменяет.
— Только без этого, пожалуйста! — грозно ответила я, желая одного — чтобы этот цирк быстрее прекратился.
— Давай попробуем восстановить отношения, — вдруг предложил он.
— У нас не может быть отношений, — я рассмеялась в голос.
Неужели он настолько наивен или до такой степени убежден в своей неповторимости, что думает, о моем прощении, как о чем-то реальном?
— Я очень устала и не хочу с тобой говорить, — добавила я, перед тем, как уйти.
Диего больше меня не останавливал. Он с грустью провожал меня взглядом, пока я не вошла в подъезд.
Ближе
— Что за дурацкий цвет? — глядя на себя в бледно-голубом платье, спросила я у Риты. — Он мне абсолютно не идет. Я как моль!
Наряд подружки невесты был просто ужасен: длинный, почти до пят, сшитый а-ля сарафан с завышенной талией, украшенный на груди бисером и кристаллами Сваровски, но даже блеск камней его не спасал.
— Перестань! Тебе очень хорошо! — возмутилась сестра. — Чуть заузить в груди, подрезать и будет конфетка!
Самое удивительное, что она искренне верила в то, что говорит. Ей, похоже, и правда, нравился этот странноватый балахон. Ну, конечно, не ей же в нем красоваться весь день!
— Как скажешь. В конце концов, свадьба твоя, — не имея ни малейшего желания спорить с Ритой, ответила я.