— Что же, через полчаса уже начнется церемония. Нам пора, — сказал Адам, взглянув на часы.

Я молча приблизилась к парню, обняла и нежно коснулась его губ. Наш поцелуй был мягкий, медленный, спокойный. Поцелуй, смешанный со вкусом шампанского и фруктовой жвачки, невесомый, скользящий, поцелуй с покусыванием, дразнящий…

— Ты сводишь меня с ума, — оторвавшись от меня, произнес Адам.

— Мне нравится это делать, — ответила я, желая снова припасть к его сладким губам, почувствовать их жаркую влажность.

Скорее всего, наше интересное времяпрепровождение закончилось бы бурным сексом прямо здесь, возле озера, если бы не Эрик, который, махая руками, бежал в нашу сторону и чего-то кричал. За ним едва поспевала женщина-фотограф, а вот моей сестры с ними почему-то не было.

— Ребят, вы не видели Риту? — обеспокоенно, тяжело дыша, спросил он, как только оказался рядом.

— В смысле? — обескураженная таким вопросом, отреагировала я. — Вы же вместе были.

— Черт! Она куда-то задевалась! — вертя головой по сторонам, ответил жених. — Сказала, что ей нехорошо, отошла в кусты и пропала. Мы подождали ее минут пятнадцать, пошли следом, а ее нигде нет!

С каждой секундой Эрик, кажется, переживал все больше и больше. Он заикался, испуганно хлопал ресницами и нервно заламывал себе пальцы. Невольно его настрой передался мне. Во мне неторопливо зарождалась эмоциональная буря, готовая вылиться в панику.

— Может, она вернулась в замок? Вы ходили туда? — заметив мою растерянность, взял инициативу в свои руки Адам.

— Нет. Там мы еще не были, — отрицательно мотая головой, ответил Эрик.

— Поступим так. Вы возвращайтесь в «Ангелы», а мы с Лолой поищем в округе, — тут же распределил обязанности Адам. — Где вы были в последний раз?

— На тропинке, в самом начале дубовой рощи, — сказал жених, уже делая несколько шагов по направлению к замку.

Первое, что пришло мне в голову — с Ритой случилась беда. Эта мысль неимоверно пугала, заставляя сердце бешено колотится, а желудок неприятно сжиматься. Что если ей стало плохо? У нее всегда было хлипкое здоровье, а в детстве проблемы с сердцем. Ко всему прочему, она с самого утра страдала с похмелья. Вдруг это как-то могло сказаться на ее самочувствии? Боже, а если она лежит сейчас где-то в роще, одна, беспомощная? Воображение рисовало самые мрачные картины, в которых сестра, распластавшись в своем белоснежном платье на траве, медленно умирала.

Не отпускала меня и мысль о том, что Риту похитили. А что? Какие-нибудь бандиты увидели красивую одинокую невесту и решили украсть ее для выкупа или, что еще хуже, для того, чтобы сделать из нее сексуальную рабыню… Фантазия нещадно надо мной потешалась, выдавая в моем воспаленном мозгу такие сцены расправы над сестрой, каких свет не видывал.