Я хотела сказать ему правду, рассказать об угрозе Амира, но я понимала, что это только добавит напряжения в нашу и без того хрупкую связь. Он и так боролся с обрывками воспоминаний, которые возвращались к нему, причиняя боль, и я не хотела нагружать его ещё и семейными дрязгами. Поэтому я улыбнулась, той улыбкой, которую отрепетировала за годы одиночества, и покачала головой.

— Всё хорошо, — сказала я, вставая с дивана и подходя к нему. — Просто задумалась о твоём проекте. О фонде. Я хочу помочь тебе с кампанией, но мне нужно время, чтобы собрать идеи.

Он внимательно посмотрел на меня, и я видела, что он не до конца поверил моим словам, но он не стал настаивать. Вместо этого он обнял меня и поцеловал в висок, оставляя на моей коже тепло своих губ.

— Ты не представляешь, как я рад, что ты рядом, — прошептал он. — Каждый день, каждую минуту я благодарю судьбу за то, что ты вернулась. Если бы я потерял тебя навсегда, я бы не пережил этого.

Я прижалась к нему, чувствуя, как его руки сжимают меня, и в этом объятии я находила ту силу, которая помогала мне идти вперёд. Мы простояли так несколько минут, и я слушала, как бьётся его сердце, ровно и сильно, и этот звук успокаивал меня больше любых слов.

В последующие дни я погрузилась в работу над кампанией для благотворительного фонда. Я сидела в библиотеке особняка, окружённая стопками бумаг, и рисовала концепции, писала сценарии, продумывала стратегии продвижения. Это было то, что я любила — творчество, возможность влиять на мир через слова и образы. И когда Руслан заходил ко мне и видел, как я увлечена, его глаза загорались гордостью, и он садился рядом и наблюдал за моей работой, иногда подсказывая идеи, которые были неожиданно точными.

Однажды вечером, когда мы сидели в библиотеке, а за окнами шумел дождь, я подняла глаза и увидела, что он смотрит на меня с той же странной задумчивостью, которая появлялась у него в последние дни.

— Руслан, — сказала я, откладывая ручку, — что с тобой происходит? Ты постоянно смотришь на меня так, словно видишь что-то, чего я не вижу. Что-то случилось?

Он помедлил, и я видела, как его пальцы сжали край стола, словно он искал опору.

— Ко мне возвращаются воспоминания, — сказал он, и голос его был тихим, почти шёпотом. — Не все, но некоторые. Я вижу лица, слышу голоса, чувствую запахи. Иногда я просыпаюсь ночью и понимаю, что я видел во сне что-то реальное, что я пережил.

Я замерла, боясь спросить, что именно он вспомнил. Но я должна была знать.

— Что ты вспомнил? — спросила я, и голос мой дрогнул.