Я ничего не ответила, потому что слова застряли в горле. Я просто лежала и смотрела в потолок, чувствуя, как его дыхание ровняется, а внутри меня разрастается чувство вины, которое будет преследовать меня до тех пор, пока я не скажу ему правду. Но сегодня я не могла. Сегодня я позволяла себе быть слабой и счастливой, даже если это счастье было построено на песке.
Мы уснули в объятиях друг друга, и мне снились странные сны — мы танцевали под дождём, смеялись, и всё вокруг было светлым и беззаботным. Но когда я проснулась утром, обнаружив, что Руслан ещё спит, а его рука лежит на моей талии, я поняла, что обратного пути нет. Я снова попала в его ловушку, и чем дольше я оставалась рядом, тем сильнее мне хотелось остаться навсегда.
Я встала с кровати, надела халат и подошла к окну. За стеклом начинался новый день, солнце заливало золотом сад, и птицы пели свои утренние песни. Я смотрела на этот прекрасный вид и чувствовала, как в душе моей просыпается надежда, которую я похоронила три года назад. Но вместе с надеждой просыпался и страх — страх, что однажды он вспомнит всё, и тогда этот сон превратится в кошмар.
Я повернулась и посмотрела на спящего Руслана. Во сне он казался таким беззащитным, таким настоящим, что моё сердце сжалось от боли. Я подошла к кровати, села на край и провела рукой по его волосам, и он улыбнулся во сне, прижимаясь к моей ладони.
— Я не знаю, что мне делать, — прошептала я, обращаясь к самой себе. — Но я знаю одно — я больше не могу от тебя уйти.
И в этой тишине утра, когда за окном пели птицы, а мой бывший муж лежал рядом и дышал спокойно, я приняла для себя самое сложное решение — я остаюсь. Я остаюсь, чтобы бороться за него, за нас, за то, что когда-то было потеряно. Даже если это означает, что я должна лгать до самого конца.
Глава 3. Тени прошлого
Дни в особняке потекли размеренно и странно, словно время здесь имело свою собственную плотность, отличную от того мира, который остался за воротами. Я просыпалась каждое утро в объятиях Руслана, чувствуя его дыхание на своей шее, и на мгновение мне казалось, что всё это — сон, из которого я вот-вот проснусь и снова окажусь в своей пустой квартире на Патриарших, где единственным звуком был гул холодильника. Но реальность была иной — я лежала в той самой кровати, где мы когда-то зачали нашего нерождённого ребёнка, где я плакала ночами, пока он не приходил с работы, и где мы в последний раз занимались любовью за неделю до моего ухода.
Он был нежен со мной, даже слишком нежен, словно боялся, что я могу исчезнуть, раствориться в воздухе, как утренний туман над садом. Каждое утро он приносил мне завтрак в постель, и я видела, как его глаза светятся гордостью, когда я хвалила его стряпню, хотя на самом деле я едва могла проглотить кусок, потому что внутри меня всё сжималось от напряжения. Он рассказывал мне о своих планах, о том, что хочет взять отпуск и увезти меня на море, подальше от всей этой суеты, и я улыбалась и кивала, чувствуя, как в груди разрастается чувство вины.