Однажды, когда мы сидели на веранде и пили чай с мятой, которую я когда-то посадила в маленьком горшке у входа, Руслан вдруг посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом, и в его глазах мелькнула тень тревоги.

— Алия, я хочу тебя спросить кое о чём, — начал он, и голос его звучал непривычно серьёзно. — За эти дни я заметил, что ты иногда смотришь на меня так, будто видишь во мне кого-то другого. Или будто ты боишься меня. Скажи, что случилось? Я что-то сделал не так?

Я чуть не поперхнулась чаем. Его наблюдательность всегда была моим проклятием, и сейчас, когда он был ослаблен, она никуда не исчезла. Он чувствовал мою фальшь, даже если не мог объяснить, откуда она берётся.

— Всё хорошо, любимый, — ответила я, ставя чашку на стол и беря его руку в свою. Его пальцы были тёплыми и сильными, и я сжала их, словно пытаясь передать ему часть своей уверенности. — Просто я переживаю за твоё здоровье. Врачи сказали, что память может вернуться не сразу, и я боюсь, что, когда ты всё вспомнишь, ты можешь ... ну, я не знаю. Измениться.

Он рассмеялся, и этот смех был таким светлым, таким искренним, что у меня на миг перехватило дыхание. Он поднёс мою руку к своим губам и поцеловал каждый палец, медленно и нежно, глядя мне в глаза.

— Глупая моя, — сказал он, и в голосе его звучала такая нежность, что у меня защипало в глазах. — Я могу забыть всё на свете, но я никогда не забуду, как сильно я тебя люблю. Ты — мой якорь, Алия. Ты — единственное, что имеет значение в этой жизни.

Я отвела взгляд, потому что не могла смотреть в его глаза, полные любви и доверия. Я знала, что он не помнит ту ночь, когда я застала его с другой женщиной в его кабинете, не помнит, как он оправдывался и говорил, что это ничего не значит, не помнит, как я собрала вещи и ушла под проливным дождём, оставляя его одного в этом большом пустом доме. Он помнил только наше счастье, и я ненавидела себя за то, что использую это незнание в своих интересах.

Вечером того же дня в особняк приехал его старший брат Амир. Я знала Амира ещё с тех времён, когда мы только начали встречаться, и он всегда был для меня скорее врагом, чем союзником. Он не скрывал своего неодобрения нашего брака, считая, что я недостаточно хороша для его младшего брата, что я охотница за деньгами и статусом. И хотя я много раз доказывала обратное, его мнение оставалось неизменным.

Когда он вошёл в гостиную, я почувствовала, как воздух вокруг нас сгустился. Он был высоким, широкоплечим, с той же тёмной шевелюрой, что и у Руслана, но его глаза смотрели холодно и оценивающе, словно я была врагом, проникшим в его крепость.