Засвистели шины, будто кто-то стартанул с места, вжимая педаль до предела. Идиот какой-то, это же парковка подземная, тут нельзя так носиться…

Я обернулась на звук, свет фар на мгновение ослепил меня. Где-то в глубине создания щёлкнуло, что я застыла посреди проезда и машина эта двигалась прямо на меня. Двигалась очень быстро и даже не пыталась затормозить. Наоборот, рёв мотора лишь усилился, будто меня целенаправленно хотели сбить.

Кто-то схватил меня за плечо и дёрнул за колонну. Машина пролетела в сантиметре от меня, задев полы распахнувшегося пальто.

Хватка была такой силы, что я едва удержалась на ногах, и теперь стояла, прижатая к холодному бетону колонны. Сердце колотилось в груди, а в ушах звенело от оглушительного рёва мотора, который теперь удалялся. Я судорожно вдохнула, пытаясь осознать произошедшее.

Здоровенные ладони всё ещё крепко держали мои плечи, не давая отстраниться. Чьё-то железобетонное тело вжимало меня в колонну так, что я едва могла дышать. Я подняла взгляд.

Гридин! Опять тут, словно снова поджидал меня! Или мы с ним тут единственные, у кого вагон работы?! Или кому никуда не надо спешить, потому что никто не ждёт?! Но в этот раз я была ему рада. Он меня из-под колёс фактически вытащил.

Вытащил, но отпускать не спешил.

Я хотела оттолкнуть его, но тело не слушалось, словно меня к этой колонне цепями приковали.

Мне ему в глаза было страшно смотреть. В расширенных от адреналина зрачках полыхал огонь ярости и, кажется, тревоги… Он, что, так испугался, что меня собьют?

Ну, конечно, это же ему минус, как начбезу, если сотрудница «СтройГрада» откинет копыта в полуметре от него.

Я почувствовала жар его ладоней сквозь ткань пальто, чувствовала его мощное тело так отчётливо, словно мы снова стояли голые под душем, как тогда, очень давно… Мысли превратились в кусок желе, и эти странные ощущения на мгновение отвлекли меня от пережитого шока.

Скорость у этой тачки была такая, что меня здорово бы поломало. Это в лучшем случае.

Он будто бы неохотно отпустил меня, отступил на шаг.

— По сторонам смотри! И телефон убирай, когда дорогу переходишь!

— Это что вообще такое?! Это кто?! — махнула я в сторону выезда, где скрылась эта бешеная тачка.

Я не узнавала свой собственный голос, он был чужим, тонким и испуганным. Гридин не ответил сразу. Его взгляд, острый и проницательный, скользнул по мне, задержался на моих бледных губах, с которых наверняка давно съелась помада, затем метнулся к месту, где машина едва не сбила меня. Он посмотрел наверх, где была камера. Гридин проводил холодный, расчётливый анализ.