На всю жизнь.
К матовому стеклу двери приблизился силуэт. Внушительных габаритов. Сразу почему-то подумала про нового начбеза, которого девчонки обсуждали на кухне. Может, это он?
Рост под метр девяносто, в ширину шкаф-купе, трёхдверный. Пугающий фасад — это может и неплохо в нашей ситуации, только вот была бы толковая голова на этих здоровенных плечах. А то порой у таких все мозги в мускулы утекают.
Я распахнула дверь и едва не ткнулась лбом в эту каменную грудь.
— Осторожнее.
Голос низкий, как рычание тигра. Я такой только однажды слышала.
Мои глаза медленно поползли вверх, сантиметр за сантиметром — от пуговиц на чёрном пиджаке, к расстёгнутой на две пуговицы чёрной с глянцевым блеском рубашке, к смуглой коже груди, покрытой порослью, к мощной шее с острым кадыком, которое двинулось вместе с проглоченным комком слюны.
Пока не остановилось на лице. Смуглом, наглом, красивом, в котором угадывалась примесь горных кровей.
Даже спустя пятнадцать лет.
— Демон… — прошептала я в мгновение севшим голосом.
Глава 2
— Демон… — прошептала я в мгновение севшим голосом.
— Я ж говорю, Демьян, ты людей пугаешь, — рядом раздался звонкий смех Ладыгина, нашего гендира. — Адалина, это не демон, и даже не чёрт, это Демьян Валерьевич Гридин, наш новый руководитель службы безопасности, знакомься. Адалина Марковна Чёрная, наш финдиректор.
Меня словно отбросило на полтора десятка лет назад.
«Демьян меня зовут. Можешь называть Демон. Это мой позывной».
Такой матёрый теперь. В костюме. Тогда он не такой широкий был, это сейчас раздался. Лицо теперь непроницаемое, суровое, деловое. Только взгляд такой же острый, пронизывающий, дикий, как и прежде.
— Здравствуйте!
Я собрала волю в кулак, ответила ровным тоном. А внутри буря металась и словно обледенело всё.
У меня давно всё обледенело, ещё тогда в восемнадцать. Тогда, когда мы встретились молодыми, глупыми, восторженными. Полными надежд и иллюзий. Точнее, такой была я, а этот…
Он всегда знал, чего хотел. И получал, что хотел. Невзирая ни на что.
Брал от жизни всё и безжалостно оставлял то, что мешало.
Например, меня.
Казалось бы, сколько лет прошло, а меня всё равно бесит. Всё равно больно от несправедливости. От наивности моей юной. Стыдно за себя. За то, что так душу распахнула. Поверила, что всё навсегда.
Я ту наивную девочку позорными камнями забила и вырастила из себя эту Адалину нынешнюю. Чёрную. По паспорту и в душе.
«Чёрствую, властную, невыносимую, контролирующую».
— Будем знакомы, — хмыкнул он.
Какая ирония!
Я обогнула его по дуге, чувствуя, как от его взгляда горит спина и задница, заняла своё место, усилием воли вернула себя в реальность. Демьян Гридин, как назло, занял кресло напротив. Чтобы беспрепятственно разглядывать меня и, вероятно, сбивать с толку. Только зачем?