Теперь вместо этого я открыла приложение доставки.

— Тебе пиццу с ананасами?

Игорь скривился.

— Ты же знаешь, я их терпеть не могу.

— Знаю.

И заказала именно такую.

Через час он уже чувствовал себя хозяином.

Пульт лежал рядом с ним.

Телевизор работал.

Его носки каким-то загадочным образом оказались возле дивана, а кружка — на журнальном столике.

Я смотрела на это и думала, что некоторые мужчины распространяются по квартире быстрее кошачьей шерсти.

— Слушай, — сказал он между делом. — Ты бы шторы поменяла.

Я медленно подняла голову.

— Почему?

— Темноваты.

— Я их три месяца выбирала.

— Ну... вкус у всех разный.

Я улыбнулась.

Очень спокойно.

Настолько спокойно, что сама себя испугалась.

— Игорь.

— Что?

— А Лена тоже так любит, когда ты критикуешь все вокруг?

Он замялся.

Буквально на секунду.

— Мы сейчас не об этом.

Конечно.

О Лене мы не говорим.

Мы вообще не говорим о том, что ремонт в ее квартире почему-то начался ровно после того, как она, судя по сообщениям на его телефоне, попросила забрать оставшиеся коробки до выходных.

Я заметила это случайно.

Экран загорелся, когда Игорь ушел в душ.

«Лена : Когда заберешь остальные коробки? Мне нужно освободить прихожую до воскресенья».

Интересно.

Для человека, который приехал ко мне «из-за ремонта», коробок было подозрительно много.

И подозрительно мало перспектив вернуться обратно.

Я поставила телефон на место.

И впервые за весь вечер подумала, что он приехал не переждать ремонт.

Возможно, его просто выгнали.

Странное дело: мне стало не жалко его, а себя.

Ту женщину, которая когда-то решила бы, что обязана его спасать.

Ночью я долго не могла уснуть.

И дело было даже не в том, что за стеной храпел бывший муж, хотя, будем честны, это тоже не добавляло моей жизни нежности.

Я лежала и думала, сколько вообще занимает развод.

По документам — месяц.

По ощущениям — года два.

Первые полгода я автоматически покупала его любимый сыр. Потом ловила себя уже у кассы и возвращала упаковку обратно, чувствуя себя при этом так, будто совершаю маленькое, но важное преступление против прежней жизни.

Еще месяца три просыпалась по субботам в семь утра, потому что Игорь любил ранние завтраки, а потом вспоминала, что могу спать хоть до обеда, и никто не будет ходить по квартире с видом человека, которому испортили жизнь одним лишним часом тишины.

Я перестала варить кофе в турке.

Он говорил, что из кофемашины получается мертвая бурда.

Через год купила кофемашину.

И неожиданно выяснила, что кофе очень даже вкусный. Просто раньше мне было нельзя, чтобы он был вкусный.

Я перестала покупать белые рубашки.