— Зиновьев тоже человек чести.

— Но мы обязаны…

— Папа́ я беру на себя. Думаю, он меня поймет.

В последнем Саша совсем не был уверен.

— И что написал Ленц, Александр Александрович?

— Что, если уж я переписываю его учебник, неплохо бы назначить его ответственным редактором, поскольку я недостаточно опытен, чтобы делать это без его супервайзинга.

— Без чего? — растерялся Гогель.

— Бесценных консультаций. И я с этим совершенно согласен. Его же учебник.

— Вы переписываете учебник академика Ленца? — поразился Гогель.

— А Соболевский не говорил? Он мне немного помогает.

— Нет, пока.

— Учебник, к сожалению, слегка устарел.

17 апреля в день рождения государя был большой выход. Так что вернулась в Зимний.

Члены царской семьи и придворные собрались в Малахитовой гостиной.

Было утро, но солнце давно взошло и заливало город ослепительным светом. По синей Неве плыли редкие бело-голубые льдины, невероятной толщины и чистоты. Говорят, такие приносит с Ладоги.

Присутствовала Тютчева. И выглядела совершенно счастливой.

— Вы слышали новость, Ваше Императорское Высочество? — спросила она. — Герцоги Тосканский и Пармский бежали, в их столицах возникли временные правительства, а Сардинский король Виктор-Эммануил объявлен диктатором Италии.

— Любопытно, — сказал Саша.

— Дай Бог успеха моим дорогим итальянцам, — продолжила Анна Фёдоровна, — и да поможет он возлюбленным славянам.

— В деле объединения? — спросил Саша.

— Конечно, — кивнула Тютчева.

— Это вроде объединения кошки с собакой.

— Зря вы так! Ну, почему вы так думаете?

— По опыту знаменитых «домашних» споров, уж «взвешенных судьбою», — процитировал Саша. — Кажется, итальянцы не резали друг друга с таким увлечением.

— Вы ошибаетесь, Ваше Императорское Высочество, — заметила Тютчева, — в Итальянских войнах шестнадцатого века Флорентийская республика поддерживала Францию, Венеция и Папская область были на стороне Англии и Священной Римской империи, а герцогство Миланское переходило с одной стороны на другую.

— Шестнадцатый век, — сказал Саша. — А у славян это постоянно.

— Не больше, чем у итальянцев!

Саше не хотелось продолжать спор. Во-первых, этот период истории он знал весьма посредственно, а, во-вторых, Жуковская тоже была здесь. В придворном платье: верхнем — из пурпурного бархата с золотым шитьем, нижнем — расшитым тем же узором белым атласе. Рукава с разрезом, как у Василисы Премудрой из сказки. И на голове что-то золотое, похожее на небольшой кокошник, и с него падает почти до пола тончайшая белая вуаль. И на плече голубой бант с шифром императрицы.