— Убёк гад! — рявкнул в сердцах Бёдмод. — В подвале нора была тайная, за огороды ведущая. Пока мы тут с тварями бились, по ней и утёк. Но поймаю! Чэч, завтрашний поход на болота надо отложить, — я занят буду!
— Хорошо, — покладисто согласился я. И, посмотрев на валяющие многочисленные тушки тварей, поинтересовался у старого бугра: — Агееч, как ты думаешь, от эльфийского возмездия нам кристаллы достанутся или впустую вы тут топорами махали?
— А вот сейчас и посмотрим, чего откладывать-то — сразу засуетился Агееч. — Джок, хватай вот эту тушку и тащи за хлев, не будем тут больше нужного мусорить. Гнак, а ты огонь организуй! Живо, живо…
А я бочком-бочком направился к фургону, а то Агееч такой, — враз и меня припашет.
Глава 25
— Меня припахали! Меня — бугра, припахали, как какого-то мокроносового новичка, ещё не заслужившего носить пояс бродяги с большой бляхой!
Весь изгвазданный в крови и дерьме, натёкших с порубленных туш тварей, которых мне вместе с Джоком и Гнаком пришлось перетаскивать поближе к Агеечу; в налипших по всему телу сухих травинках, — сеном мы посыпали землю двора старосты, чтобы оно впитало вонючие лужи, я сидел на ступеньке облучка фургона. Сидел и ругался. Еле-еле слышно. Склонив голову так, чтобы никто не смог не то чтобы услышать моё бурчание, а даже по губам прочить. А ещё увидеть мой дрожащий так, что зубы клацали, подбородок. К тому же я зажимал между коленями трясущиеся, словно у запойного алкаша, ладони. Надеясь, что сейчас никто не смотрит в мою сторону.
Меня накрыло. Накрыло, наверное, откатом. Да так, что Агееч, мельком увидевший, как я сжимаю кулаки, чтобы сдержать тремор, шепнул на ухо, чтобы шёл побыстрее в фургон и раскопал его заначку, — крепкую гномью настойку на грибах. Пошёл. Нашёл. Вот только выпить не смог, лишь расплескал прозрачную жидкость на куртку. И теперь вдобавок ко всему от меня сивухой прёт.
И Агееч с Иваном заняты, не могут разговором отвлечь, да хотя бы ту же бутылку подержать. Им сейчас не до меня, — потрошат тушки гончих в скоростном режиме. И вовсе не из-за разыгравшегося приступа золотой лихорадки. Из простого благоразумия: никто из нас не знает, как долго тела эльфийского возмездия будут оставаться относительно целыми. Вдруг они, как это бывает у многих инфернальных тварей, разложатся полностью за считаные часы. И тогда прощай вожделенная добыча. Вот и вырезают всем скопом околосердечные сумки и пластуют печень тонкими ломтями. А если повезёт, то и черепа вскроют, чтобы мозг оттуда жменями вытащить и между ладонями растереть, — только так можно найти вожделенные для многих, кому удалось заполучить магические умения, душевники, повышающие характеристику «интеллект». Тут зависимость прямая, чем выше интеллект, — тем мощнее становятся имеющиеся у тебя заклинания. Да и старческое слабоумие к тебе подберётся значительно позднее.