Да оно и понятно! Мало того, что его прилюдно по носу щёлкнули, так ещё и прогнуться пришлось и не просто своими амбициями поступиться, а пойти на уступки в принципиальном вопросе. И дураку ясно, что Горского допросить не получится, просто Эдуард представит его захват результатом своей разработки.

И верно ведь — карьерист!

Вновь застрекотали пулемёты, понеслись в небо трассеры, подсветили низкие облака всполохи зенитных снарядов, и вроде бы я краем глаза даже промелькнувший над крышами домов крылатый силуэт разглядел за миг до того, как впереди грянул взрыв, и объятую пламенем головную машину выкинуло с набережной на лёд замёрзшего канала.

Вот дерьмо!

— Гони! Гони! Гони! — заорал в ухо шофёру враз очнувшийся Альберт Павлович. — Жми!

Да тот и сам не растерялся и утопил педаль газа, движок надсадно завыл, почудился запах раскалённого машинного масла, и автомобиль резко ускорился, а меня вдавило в спинку диванчика. Мы проскочили мимо пролома в ограждении набережной и понеслись дальше, следом мчал армейский вездеход. В небо били росчерки трассеров, низкие облака подсвечивали лучи прожекторов и разрывы снарядов, где-то в соседнем квартале рвались авиабомбы, фары выхватывали расстрелянные и сожжённые легковушки и грузовики, шофёр напряжённо пялился в затянутое трещинами лобовое стекло и крутил баранку.

— Налево! — скомандовал ему Альберт Павлович. — Уходи налево!

— В комиссариат по прямой! — отозвался дядька.

— Нам в больницу! У нас раненый!

Шофёр выругался, но на подъезде к очередной баррикаде заранее сбросил скорость, а потом повернул с набережной на мост через канал. Ушёл налево!

Сбоку мелькнул перегородивший проезд автобус с многочисленными дырами в бортах, у которого дежурили люди в военной форме и в штатском, мы проскочили мимо него и понеслись прочь, сзади гнал вездеход. В столице я нисколько не ориентировался, для меня весь дальнейший путь слился в бесконечное мельтешение многоэтажных домов с чёрными пятнами окон, широких проспектов и узких улочек, брошенных на обочинах машин и чуть реже — машин сожжённых, попадалась и подбитая бронетехника, но куда реже, нежели в кварталах, где шли столкновения с монархистами.

Альберт Павлович тоже, как оказалось, не представлял, куда нам ехать, с этим он насел на шофёра, на пару они перебрали несколько вариантов, сходу отбросили недостаточно престижные, излишне удалённые или расположенные на неподконтрольных республиканцам территориях и остановились на одной из клиник, до которой по столичным меркам ехать было не слишком далеко.

Несколько раз нас останавливали на блокпостах, но всякий раз отпускали без долгих проволочек и расспросов: и у Альберта Павловича какие-то бумаги на руках имелись, и армейское сопровождение свою роль играло. Разве что гнать шофёр не рисковал и выдерживал скоростной режим, дабы ни во что не влететь и не нарваться на неприятности в случае внезапного требования остановиться.