— Сейчас я бы хотела быть уверенной в другом. Что вы мне выделите подобающие покои, обеспечите горячую ванну и сытный ужин. Я устала, знаете ли. Хотелось бы отдохнуть и привести себя в порядок.

— Конечно, конечно.

Княжич позвал стражу, и нас провели… в темницу. Всех четверых. Туда, где мёртвые удерживали толпу людей больше суток. Никто здесь не убирался. Воняло мочой, дерьмом и кровью. Нас бросили по клеткам да забыли.

* * *

Княжич Роман облегчённо выдохнул, когда всех четверых удалось поместить под стражу. Разбираться с их делом он не особо спешил. Сейчас требовалось заняться другим. Быстро укрепить свою власть.

Стерва Чернышова была во многом права. Сейчас его статус ничего не значит. Хуже того, Сергей каким-то чудом смог объединить под своим началом все городские службы, и сейчас, если верить слухам, среди них гуляли разговоры о том, что он был бы куда лучшим князем, чем Роман, который струсил и не приехал.

С этой проблемой тоже нужно было разобраться.

Как и со многими другими. Поэтому княжич допустил фатальную ошибку, о чём ещё не знал. Забил на четвёрку он специально. Если они устроят побег, что ж, о таком подарке стоило только мечтать. Ужасные условия содержания и неопределённость должны были подтолкнуть их к этому шагу.

Так рассуждал Роман.

А потом на голову стали падать одна проблема за другой.

Княжич уже знал, кто из аристократов находится в городе. С них и решил начать. Первым ответил Кузнецов. Сам Роман не звонил, связывались через секретариат, уже в конце выводя напрямую.

— Владимир Геннадьевич, — поздоровался Роман, но был тут же перебит.

— Ты арестовал мальчишку? — спросил Кузнецов.

— Что, простите? — спросил Роман вмиг пересохшими губами.

— Васильев. Паренёк такой забавный. Бегает, лечит всех, мёртвым башки рубит. Он в темнице?

— Владимир Геннадьевич, я позвонил вам по другому…

— Ты его арестовал?

— Да. Только не говорите, что вы в сговоре с ним, — потяжелевшим голосом сказал Роман.

— В сговоре? Ну ты и идиот. Мы дружили с твоим отцом, и, как его друг, я должен тебе сказать: ты совершил большую ошибку. Хватит страдать херней, Рома. У тебя не так много времени, чтобы образумиться.

На этом разговор закончился. По причине того, что Кузнецов положил трубку.

И это было самым настоящим ударом. Точнее, серией ударов. И формулировки, и тон, и открытая грубость. Роман рассчитывал, что дружба Кузнецова с отцом в молодости приведёт совсем к другому результату и с ними выйдет меньше всего проблем, но… Чёрт возьми!

Из-за вспышки гнева Роман сам не заметил, как сломал трубку. Та затрещала, хрустнула и развалилась на части.