И эта тварь натравила всю сотню на Эмму. Ни одного мертвеца не пожалел. Ещё и дальним огнем поддержал.

Как отбились — честно, не знаю.

Хотя кого я обманываю. Ответ мне прекрасно известен. Кое в чём я ошибался. Думал, что вернул свои навыки. Время со мной сыграло шутку. Не злую, просто… Все эти дни с меня будто шелуха сходила. Те пятнадцать лет, что я просидел в чужом теле наблюдателем, расслабили меня, как оказалось. Сделали человеком думающим, а не сражающимся. Эти же дни сдернули всё это наносное. Я ожесточился. Огрубел. Стал биться особо яростно.

В этот же раз я ощутил, кого выбрали целью мёртвые. Не догадался, а именно ощутил их холодную жажду убить.

Убить мою женщину.

И это меня взбесило. Я бился, уничтожал одну тварь за другой, стоял рядом с Эммой и не позволил ни одной особи подойти к ней. Выжимая всё из тела, я раз за разом выходил за свои пределы, сокрушая врага. Это дало результат. Мы отбились. С незначительными потерями. Снова увидев, как враг убегает и скрывается.

Делать было нечего, мы отправились дальше, встречать орду. Там история повторялись. С той лишь разницей, что это были слабые, без всякого разума и навыков, ведомые лишь голодом тела.

Эмма создала ритуал и удерживала его всю битву. Я стоял на острие и методично рубил всех, кто добирался до меня. Славский стоял сзади и также методично равнял мёртвых, прессуя их десятками и сотнями.

Когда наступил рассвет, мы стояли среди гор трупов.

* * *

Это был один эпизод из многих. Мертвец на какое-то время затаился, чтобы восстановить отряд, а дальше продолжил прессовать и пытаться добраться до нас.

Хотел бы я сказать, что эти два месяца, подобно очищающему огню, закалили нас и сделали сильнее. Отчасти так и было. Я сам вспоминал, как оказалось, подзабытое искусство уничтожения мёртвых. Каждый раз выдавал что-то новое, сводя на нет очередной план мертвеца. В то же время количество орденцов росло. Недостатка в сражениях с тварями у нас не было, поэтому первая битва стала своеобразным ритуалом принятия. Если человек выдерживал, не ломался, оставался, то приносил клятвы, и я начинал учить его всерьез. Прогресс в открытии Крови тоже был. Сестры, Демьян, ещё несколько людей под началом Гвардейца. Общая чистота значительно выросла за два месяца. У Эммы появились две старшие ученицы, которые научились исполнять малый ритуал очищения по площади. Ещё с десяток мужчин и женщин оставались в статусе обычных учеников, но это тоже играло значительную роль. Способности жрецов были завязаны не только на богов, но и на веру. Поэтому сам факт того, что у Эммы появились помощники… В общем, её ритуалы становились с каждым разом сильнее.