В зале царила мертвая тишина, когда Кейташи резко оглядел собравшихся.

— Прямо сейчас наши соклановцы умирают лишь из-за того, что мы не можем сдвинуться с места и хотя бы на время забыть прошлые обиды. Тем не менее, я все же прислушался к вашим словам.

Приподнявшийся молодой глава, со вздохом сел обратно. Вокруг появилось небольшое оживление.

— К Сумада будет отправлено лишь предложение обсудить мирный договор. Клан Мизуно не будет просящим. Если мир будет заключен, то лишь на равных условиях.

Услышанное было не тем, что большая часть старейшин хотела услышать. Но это было хоть что-то. В конце концов практически все из собравшихся были уверены, что Сумада ни за что не согласятся. Часть искренне считала все это предложение фарсом, другие же думали, что уже успевший показать себя глава задумал какую-то хитрую аферу.

Однако, так или иначе, все покорно склонили головы, принимая решение своего главы.

Клан Мизуно решил на какое-то время отбросить месть. А уж сколько будет длиться это время знают лишь всемилостивейшие Ками.

* * *

— Вы уверены в этом? — Ордынцев в сомнении перевел взгляд на раскиданные по столу последние заметки. В них в равных долях имелся как неаккуратный почерк самого Стаса, так и выверено ровный Сатоши.

Когда Тэкехиро увидел, как землянин пишет те или иные иероглифы, его чуть не хватил тогда еще первый удар. Для человека, который построил всю свою жизнь на искусстве рун и печатей, так писать было сравни святотатству.

Стас же не стал говорить, что на своем потоке в медицинском вузе он, к слову, имел лучший почерк. Ордынцев сомневался, что старик оценит его слова.

Скорее, он захочет сжечь то гнездо бездарности, что порождает таких «писак».

— Не говори этих банальностей, Широ-кун, не заставляй меня думать о тебе хуже, чем ты есть, — отмахнулся Сатоши. — Ты и сам прекрасно знаешь мое состояние. Это проклятое тело решило меня в очередной раз поиметь и, видят Ками, оно почти добилось своего. Ты и так откладывал этот момент дольше, чем я мог даже мечтать.

Лежащая неподалеку Леви печально опустила голову.

Ведь несмотря на все старания Стаса, Сатоши с каждым днем становилось хуже. И если первое время Ордынцеву было достаточно использовать целительскую длань раз в пару дней, то постепенно частота сместилась чуть ли не в сторону пяти шести раз за одни сутки.

Восстановленные клетки тут же начинали стремительно разрушаться, словно стараясь воспроизвести некий готовый шаблон.

Будто бы этого было мало, Тэкехиро начал испытывать постоянную боль. Тот, кто не знает, что это такое, не в состоянии осознать ужас подобной ситуации.