блоки с узкими экранами. Их ровный свет окрашивал лица сотрудников в холодные тона. Люди сидели за этими столами плечом к плечу, щёлкали клавишами, подшивали бумаги в папки, перекладывали их в контейнеры с прозрачными крышками. Всё происходило размеренно, без спешки, словно общий организм двигал всеми сразу. Майя работала у третьего окна, ближе к стене. Её место отличалось порядком – стопки бумаг уложены в идеальные прямоугольники, планшет подложен под левую руку, чтобы пальцы не уставали от жёсткой поверхности, на правом краю стола – металлическая линейка, которой она иногда выравнивала края документов. Майя была невысокой, с длинной шеей и чуть выдающимся подбородком. На висках проступали редкие пряди седины, но глаза оставались живыми и цепкими, как у человека, привыкшего подмечать детали быстрее других. Кожа её была сухой, с мелкими складками у уголков губ – следами бесконечных рабочих часов, разговоров, которые заканчиваются одинаково: подписью, штампом, решением, превращающим живую судьбу в строчку в реестре. Когда Лиора протянула ей папку, в уголках губ Майи дрогнула тень усмешки. – Ты серьёзно? – спросила она негромко. – В медицинском центре тебе было бы легче. Зачем менять? Лиора держала папку обеими руками, будто боялась, что документы могут ускользнуть. – Я всегда… детей больше… – Она запнулась, хотела подобрать слово, которое должно было объяснить её действие, но не смогла, вздохнула и отмахнулась. – Хочу попробовать себя в разных сферах. Майя слегка повела плечом, закатила глаза и потянулась за штампом. Металлическая печать опустилась на страницу с сухим щелчком. – Твоя жизнь – твой штамп, – сказала она ровно, возвращая папку. Из ящика стола она достала аккуратно сложенный серый комбинезон. Ткань была плотной, ровной, почти без складок. На груди – вышитый зелёной нитью знак: круг, из которого поднималась тонкая ветвь. Символ Воспитательниц. Майя положила форму перед Лиорой. – Завтра начнёшь в группе «Я-3». Лиора взяла свёрток обеими руками. Комбинезон показался ей неожиданно тяжёлым, как будто ткань впитала сотни детских голосов. Она провела пальцем по нашивке: зелёная ветвь вытягивалась вверх, тонкая, но упорная, как росток, пробивающий металл. Она кивнула, не сказав ни слова, и направилась на новое место работы. Ясли находились в самом тёплом отсеке Корабля – в кольце, где гравитация держалась устойчивее всего, где даже взрослым легче дышалось и сердце билось ровнее, а у маленьких реже случались ночные плачи. Коридор перед входом был узким,