Эйва уже шла обратно к своему месту, а Ева стояла неподвижно, чувствуя, как холодная ясность постепенно вытесняет всё остальное. Она больше не смотрела на медсестру, потому что знала: если сейчас встретится с ней взглядом ещё раз, то увидит не только страх, но и ту хрупкую надежду, ради которой Эйва только что солгала перед всем Советом. Эйва не предала её – она просто защищала того, кого любила, а значит, игра Мары действительно гораздо глубже, чем казалось в начале. В зале на несколько секунд воцарилась тишина. Люди переглядывались, тихо переговаривались, но никто не поднимался с места. Мара сидела неподвижно, опёршись пальцами о край стола, и наблюдала за происходящим так внимательно, будто собиралась извлечь из этой паузы ещё одно доказательство своей правоты. Потом она медленно протянула руку к столу и взяла тот самый носитель. Маленький тёмный прямоугольник блеснул в её пальцах. Ева почувствовала, как внутри всё сжалось. – Есть ещё один момент, – сказала Мара спокойно, слегка подняв носитель, чтобы его могли видеть все. – Напомню, что в личных вещах капитана Евы был найден этот предмет. Она повернулась к одному из техников, сидевших рядом. – Подключите. Техник быстро выполнил распоряжение, и через несколько секунд по залу разлился тихий звук. Сначала он был почти неразличимым, тонким, как дыхание, но потом мелодия постепенно раскрылась. Колыбельная. Тёплая, мягкая, почти живая. Та самая музыка, которую Ева слушала в своей комнате по ночам, когда ей казалось, что она слышит в ней дыхание Земли. Она закрыла глаза. Эта мелодия звучала теперь чужой. Она разносилась по амфитеатру, отражалась от стен, касалась людей, которые никогда не слышали ничего подобного. Некоторые в зале невольно подняли головы, кто-то нахмурился, кто-то смотрел на Мару с недоумением. Мара дождалась, пока музыка заполнит пространство, и только потом выключила её. Тишина после неё стала ещё глубже. – Кто-нибудь из вас узнаёт это? – спросила она, обращаясь к залу. Никто не ответил. Мара слегка улыбнулась. – Это музыка старой Земли. Она повернулась к Еве. – Скажите, капитан, зачем вам понадобился этот носитель? Ева медленно открыла глаза. – Это личная вещь. Мара тихо рассмеялась. – Личная? Она подняла носитель чуть выше. – В системе, где контроль эмоций является основой стабильности, подобные вещи не могут быть просто личными. Она сделала шаг ближе к столу. – Этот носитель был передан мужчине второй касты. По залу снова прошёл лёгкий шум. Ева почувствовала, как сердце ударило сильнее.