которую Анна заставила взглянуть на себя без жалости, а Клара – без иллюзий. Каждый день начинался с инженерных доков, куда спускались всё новые партии материалов, синтезированных на месте. В этих помещениях стояла сухая, почти строгая тишина, нарушаемая только гулом сварочных дуг и шелестом диагностических сканеров. Панели, которые раньше годами ждали капитальных замен, теперь менялись в плановом цикле, разработанном Кларой так, будто речь шла не о ремонте, а о создании совершенно нового Корабля на существующем основании. Под её руководством обшивка не латалась – её выращивали слой за слоем, соединяя новые сегменты с основой так органично, что даже старые инженеры поражались скорости стабилизации швов и плотности сцепления. Клара наблюдала за процессом с высотной платформы, где стояла каждое утро, держась за перила, словно чувствовала пульсацию Корабля через металл. Её голос редко повышался, но каждая фраза уходила в рабочие блоки как приказ, а не как рекомендация. Инженеры знали, что спорить с ней бессмысленно: она требовала не идеальности, а развития, и этот запрос было очень сложно выполнить. Она ездила по линейкам датчиков ладонью, отмечала дрожание напряжений, и если показатель выходил за пределы допустимого даже на 0,1 %, она указывала на проблему так, будто показывала на ранение. Второй год прошёл под знаком энергетики. Реакторы, которые в течение десятилетий жили в режиме умеренной нагрузки, подверглись глубокой, почти хирургической реконфигурации. Инженеры проводили ночи в реакторных камерах, изучая каждую линию теплоотвода. Система теплоизоляции была полностью заменена на новую, которую биоинженерные лаборатории вырастили под нужды Корабля: материалы оказались настолько тонкими, что их пришлось усиливать двойным слоем нанокомпозиции, но отдача оказалась столь точной, что реактор стал работать ровнее, чем в первые годы запуска после катастрофы на Земле. Клара требовала резерв мощности для одновременной работы всех внешних модулей, маневровых двигателей и экранирования, и когда ей сообщили, что резерв достигнут, она лишь кивнула, будто услышала давно ожидаемый отчёт. Но самым важным стал третий год – год вооружений, который никто на Корабле не называл вооружением вслух, хотя именно это он собой представлял. «Дом» не был создан для войны, но в космосе война приходит не по желанию, а по слабости. Понимала это лучше всех та, кто держала в руках власть капитана. Поэтому Анна поручила Кларе создать контур защиты, который будет скрыт от сенсоров других