который должен принять решение, отзывающееся болью в нескольких направлениях сразу. Анна медленно выдохнула, и этот выдох наполнил воздух грузом ответственности. – Да, Клара… ты права. Она произнесла это тихо, но в её голосе чувствовалась тяжесть – почти физическая. – Придётся. Система, которую создавали Матери-Основательницы, держалась десятилетиями, однако сейчас мы видим, что она несовершенна. Мы рассчитывали, что долг и порядок смогут приглушить личное, но вот оно, перед нами, и нам уже недостаточно старых инструментов. Мы должны создать новые. И «да»… – Анна чуть опустила голову, – даётся мне нелегко. Они тихо вышли из палаты. Дверь закрылась медленно, скрывая от них силуэт Нэвы, и коридор принял их тень, как принимают те места, где ещё остаётся невысказанное. Никто из них не посмотрел друг на друга. У каждого внутри развернулась собственная работа мысли – тяжёлая, вязкая, требующая тишины. В инженерном секторе погасили дневной свет, переключив палубу на приглушённый режим, когда панели под потолком бликуют мягким ореолом. Похоронную церемонию переносили сюда редко – только в тех случаях, когда человек погибал при исполнении задач. Смерть триста первого считалась таковой. Анна пришла первой. За ней – Эмма и несколько старших из рабочих групп. Клара стояла чуть поодаль, облокотившись на металлическую стойку. Капсула с телом была установлена на платформу, уходящую в шлюзовый тоннель. Её поверхность сияла светлой матовостью; на крышке лежал узкий металлический стержень – символ инженеров. Анна выступила вперёд. Она не подняла руки, не произнесла речи – протокол Матерей-Основательниц подразумевал другой формат прощания. Она лишь наклонила голову, и вслед за ней весь зал повторил этот жест, словно единый организм. – Триста первый отдал нам то, что имел, – произнесла Анна медленно. – Мы отправляем его тело туда, откуда пришли наши предки. В пространство, которое забрало наш мир и стало нашей дорогой. Пусть его путь будет лёгким, а труд – не забытым. Мы живём, потому что каждый из нас делает то, что должен. И те, кто отдаёт Кораблю свои силы, уходят первыми, чтобы стать частью пути. По сигналу Эммы панели потолка открылись узкими линиями, и мягкие лучи, спускавшиеся сверху, легли на капсулу, вычерчивая контур тела внутри. Клара подошла к панели управления шлюзом. Её пальцы коснулись сенсора, и шлюзовый механизм активировался: воздух запел тихим, низким звуком. Капсула медленно двинулась по рельсам внутрь тоннеля, и в этот момент все присутствующие сложили руки