создали систему, которая служила многие годы, но время истощает даже самые крепкие законы. Они не предусматривали всего – не могли. И теперь наша очередь довести их работу до совершенства. Клара выдохнула медленно, почти облегчённо. – Трёх лет достаточно, чтобы перестроить всё – от энергосистем до медицинского блока. Я подготовлю проект, распределю инженерный состав, запрошу материалы. Мы создадим Корабль, который выдержит то, от чего другие треснут. Эмма чуть отвернулась – не из протеста, а от тяжёлой мысли, которую она уже не могла скрывать: – Мне кажется, Анна, что ты открываешь дорогу к новой эпохе, где дипломатия станет прикрытием, а не фундаментом. И это опасно. Мы прожили слишком долго без агрессии, и резкое движение в сторону силы может обернуться тем, что мы захотели бы остановить, но уже поздно. Анна покачала головой: – Эмма, пойми, мы не переходим к силе. Мы переходим к самостоятельности. Эмма хотела что-то сказать, но в этот миг дверь распахнулась, и в зал ворвалась Нэва. Её лицо было в пятнах, дыхание сбито, руки прижаты к груди, в глазах застыли ужас и мольба. Анна первой шагнула к ней. – Нэва. Что случилось? Инженер сглотнула, провела тыльной стороной ладони по щеке, но слёзы всё равно катились. – Третий отсек… склад… инженер триста первый… – Голос сорвался снова, она зажмурилась, боясь собственных слов. – Он латал пробоину. Шов… сорвался. И… и поток воздуха… его ударило о стену. Сломаны рёбра… повреждена грудная клетка… он… он умирает. На несколько мгновений зал застыл. Клара зло проговорила: – От мужчин – одни неприятности, – подошла к двери, резко её распахнула и вышла. Эмма вздохнула, посмотрела на Анну, покачала головой и, не сказав ничего, последовала за Кларой. Когда двери закрылись, Анна осталась одна. Этого оказалось достаточно, чтобы почувствовать на себе тень взоров с портретов Матерей-Основательниц. Лица на картинах не выражали эмоций – просто смотрели. Их взгляды были прямыми, требовательными. Анна подняла голову. – Дайте сил, – произнесла она негромко, – чтобы выдержать всё это. Она не ждала ответа. Развернулась и пошла вслед за Эммой и Кларой. В медотсеке стоял плотный, вычищенный до стерильного блеска воздух, в котором ощущалось тонкое послевкусие озона после обработки оборудования. Медицинская команда выстроилась плотным полукругом. Главный врач шагнула вперёд к вошедшим. – Триста первый умер, – произнесла она, удерживая голос в рамках дисциплины. – Все доступные средства были использованы. Анна посмотрела на неё долгим взглядом.