– Следовало искать путь шире, чем меры, – сказала она негромко. – Мы не имеем права терять ни одного человека! Врач покачала головой и вздохнула: – Запасы истощены. Препаратов мало. Аппаратура выходит за пределы циклов службы. Мы зависим от поставок, а свои мощности ограничены… Клара подняла подбородок едва заметно – жест длительностью с полсекунды, но его хватило, чтобы Эмма уловила скрытую угрозу. В этом движении звучало: «Вот цена вашей дипломатии». Эмма ничего не сказала, но её глаза слегка сузились – она уже выстраивала ответ, который станет частью следующего разговора, частью её стратегии удержания равновесия. Анна перевела взгляд на Клару: – Клара, ещё раз повторяю. Инженерный состав передаю тебе целиком. Все направления. Усовершенствуй все системы. Эмма тихо втянула воздух, и её голос прозвучал низко, без резкости, но со сталью в каждом слове: – Анна, прошу тебя. Резкое усиление всегда читается как подготовка к силовому повороту. Мы дрейфуем в среде, где каждое движение трактуется с подозрением. Мы храним людей, а не арсенал. Наши системы обороны символические. Если мы начнём наращивать мощь, другие Корабли отреагируют зеркально, и в этой гонке мы окажемся на самом слабом старте. Анна подняла руку, останавливая все возражения Эммы: – Эмма, твоя задача сейчас – встать на нашу защиту дипломатически. Все свои умения призови, но никто не должен догадаться, что мы занялись усовершенствованием Корабля. Нам не нужна война, но мы должны быть готовы к защите! Анна хотела продолжить, но вдруг поняла, что в помещении не хватает одного человека. Нэвы. Анна посмотрела на распахнутую дверь и первой вошла в палату. Триста первый лежал на кровати. Нэва стояла рядом, опустившись на колени, бережно сжав его руку ладонями. Её плечи вздрагивали едва уловимо, словно она старалась не разрушить тишину вокруг. Клара склонилась к Анне и прошептала: – Анна, ты видишь это так же ясно, как и я. Привязанность Нэвы к триста первому не была случайностью, и что ещё важнее, эта связь шла вразрез со всеми протоколами, которые Матери-Основательницы оставили нам как опору, но, выходит, опора дала трещину. Нам придётся пересмотреть всю систему эмоциональных маркеров и отслеживания привязанностей, потому что, если мы пропустили такую очевидную динамику между инженером и рядовым работником, значит, мы пропустили и многое другое, скрытое не только в инженерном блоке, но и в других секторах Корабля. Анна смотрела на Нэву, и в её взгляде было не осуждение, а трудно скрываемая усталость человека,