на выращивание дубликатов пилотов. Эмма помнила тот день: капитан «Ориона» не сказала ни слова, просто встала и вышла. После этого они больше не обменивались ни ресурсами, ни сообщениями. – Прекрасно, – произнесла Эмма сухо, откидываясь в кресле. – Значит, у нас остались «Эфирон» и «Арка-4». Старик и самоуверенный юнец. Два полюса, между которыми можно выстроить мост. Она слегка улыбнулась, но эта улыбка была скорее хищной, чем доброй. – Один хочет почувствовать, что без него мир рухнет, второй – что может его спасти. Она поднялась, прошлась по отсеку. – Да, эти двое мне подойдут. Она снова взглянула на панель. Две зелёные линии, две артерии связи, медленно пульсировали на фоне звёзд. – Мы ещё посмотрим, кто кого использует, – сказала она тихо. – Главное – позволить каждому думать, что всё идёт по его плану. Эмма провела рукой по поверхности пульта, и свет голограмм плавно погас. В отражении стекла на неё смотрело лицо – собранное, хладнокровное, с усталым оттенком в уголках глаз. Она знала, что поспать сегодня не получится. Снаружи Корабль шёл сквозь космос – огромный, живой, мерцающий внутренними огнями, как сердце в темноте. А Эмма думала только о том, что дипломатия – это не искусство убеждать. Это искусство позволять другим делать ровно то, что тебе нужно, и считать, что решение принадлежит им. И сейчас всё шло именно так. Глава 8. Первая, кто ушла Зал Матерей-Основательниц располагался в центральном ядре Корабля, в защищённом слое конструкции. Металл стен уходил вверх строгими плоскостями, на которых закреплены три портрета – суровые лица женщин, чьи решения запустили Корабль в вечный путь. Освещение мягко выделяло их черты: прямые взгляды, высокие скулы, напряжённые губы. Под каждым портретом – табличка с именем и циклами службы. В центре – круглая площадка для обращений. Пол гладкий, тяжёлый, цвета тёмного графита. Воздух хранил спокойствие, напоминая архив, где каждое слово оставляет след. Анна объявила внеочередной сбор. Клара вошла как шторм, который научился скрывать свой ветер, но никогда – напряжение. В каждом её шаге присутствовала собранность инженера, который привык работать с материей, подчиняющейся лишь силе решения. Её глаза были холодными, но не пустыми – они были полны расчётов. Эмма появилась последней. В её движениях присутствовала почти танцевальная плавность, та самая дипломатическая гибкость, которая обеспечила Кораблю годы относительного мира. Она стала по левую сторону от Анны. Клара первой нарушила тишину – её голос звучал ровно,