на мгновение стал внимательнее, будто она проверяла что-то внутри себя, прежде чем дать ответ. – Да. Она едва заметно повернула голову и показала на дверь за своей спиной. – Там можно. Ева кивнула и направилась к двери, стараясь идти спокойно и не ускорять шаг. Она не оборачивалась, хотя чувствовала на себе взгляды, и в этом было странное напряжение, похожее на ожидание перед началом разговора. И всё же она знала, почти без сомнений, что через несколько секунд услышит за спиной шаги, потому что была уверена в одном: он пойдёт за ней. Дверь за её спиной мягко закрылась, и Ева на секунду остановилась, позволяя тишине комнаты опуститься между стенами. Помещение оказалось небольшим. В центре стоял узкий металлический стол, вокруг него – несколько одинаковых стульев с прямыми спинками, в углу находился экран для тактических схем, а под потолком тихо работала вентиляция, наполняя комнату ровным, почти незаметным шумом. Ева остановилась у стола и подождала. Через секунду дверь снова открылась, и двести двадцать второй вошёл внутрь. Он закрыл её аккуратно и остался стоять у стены, не приближаясь. Он стоял, пока стояла Ева. Она отодвинула стул, провела ладонью по холодной поверхности стола и села. Только после этого он подошёл и занял место напротив, двигаясь спокойно и бесшумно, как человек, привыкший соблюдать порядок даже в мелочах. Ева подняла глаза и сразу посмотрела в его лицо. – Двести двадцать второй, ты меня узнаёшь? Он посмотрел на неё прямо и ответил спокойно: – Да. Вы наш капитан. Ева поморщилась. – Нет, – сказала она тихо. – Мы с тобой знакомы с детства. Он слегка наклонил голову, как будто пытаясь понять, куда она ведёт разговор. – Извините, капитан, но я ничего не помню о своём детстве. Ева смотрела ему в глаза, стараясь уловить хоть что-то – вспышку узнавания, лёгкое сомнение, хотя бы тень воспоминания. Но там не было ничего. Глаза его были спокойными, ясными, внимательными, но совершенно пустыми для неё. Он правда её не узнавал. Ева чуть наклонилась вперёд. – Мы с тобой играли вместе. Всегда. Мы почти не расставались, понимаешь? Мы бегали, строили из цилиндров башни, спорили, кто быстрее добежит до обзорного окна. Она говорила тихо, словно пытаясь вернуть в комнату чужое прошлое. Двести двадцать второй слушал внимательно, потом медленно покачал головой. – Извините, капитан, но в это слабо верится. И я действительно ничего не помню. Ева несколько секунд молчала. Она вдруг почувствовала усталость, как будто в груди что-то медленно опустилось. – Я поняла,