– грубоватую, с вышитым по краю знаком Основательниц. Женщины ещё раз произнесли её имя хором: – Ева. И только после этого девочку показали матери. В это же время в соседнем блоке царила стерильная тишина. Белые стены были отполированы до матового блеска, свет падал строго сверху. Лампы горели холодным сиянием, воздух был сухим и пах растворами и железом. Вентиляция шумела ровно, как часы. Три женщины стояли на местах, образуя полукруг. Старшая – Лиора – следила за мониторами; её пальцы не отрывались от панели. Остальные фиксировали показатели роженицы: давление, пульс, насыщение крови кислородом. Каждое слово звучало отрывисто и точно: – Давление стабилизировать. – Пульс – сто сорок восемь. – Уровень кислорода – семьдесят шесть. – Записать. Молодая женщина на столе тяжело дышала, её руки дрожали, пальцы судорожно вцепились в простыню. Она смотрела в потолок, глаза были широко раскрыты. – Время, – произнесла Лиора. На панели вспыхнули цифры: 11:11. На мгновение в комнате стало особенно тихо. Несколько глаз скользнули по табло, взгляд задержался, но никто не сказал лишнего. – Внести в запись, – добавила Лиора. – Отметить совпадение. Доложить Совету. После этих слов всё продолжилось в прежнем ритме. Команды звучали одна за другой: – Приготовить инструменты. – Обеспечить обогрев. – Зафиксировать показатели матери. Крик ребёнка прорезал тишину резко и неожиданно. Почти в ту же секунду отозвался другой голос – из соседнего блока. Два звука наложились друг на друга, и на мгновение показалось, что они идут из одного источника. – Синхронность… – выдохнула санитарка, но тут же замолчала. Мальчика приняли быстро и без задержек. Его взвесили, зафиксировали показатели. – Масса – три килограмма девятьсот. – Рост – пятьдесят три. – Внести в протокол. Руки двигались слаженно: обмыли, завернули в серую ткань без знаков, закрепили номер на панели. Цифра засияла красным. – Как назовём? – спросила младшая, не поднимая глаз. – Надо свериться с записями об умерших, – ответила Лиора. – Вчера на церемонии сожгли двести двадцать второго. Запомнила, потому что три двойки, – заметила санитарка. – Тогда запиши: двести двадцать второй рождён в 11:11, – прозвучал холодный голос. – Надо обязательно доложить. – Обязательно, – подтвердила Лиора. Зал Совета находился в верхнем кольце Корабля, в секторе, куда вели узкие коридоры с двойными дверями и слоем гермопрокладок. Стены здесь были сделаны из сплава, который не встречался больше ни в одном отсеке: металл с примесью керамики, покрытый