С Ирой пообщаться, напротив, хотелось очень сильно. Но не при свидетелях. Решил поймать её уже после занятий, чтобы не компрометировать перед другими студентами.
Однако возвращаясь в аудиторию всё-таки не смог удержаться, нашёл её глазами. Девушка и правда сидела на пятом ряду, потупив взгляд и с отсутствующим видом уткнувшись в раскрытую тетрадь. Не стал её пристально разглядывать, сам опустил глаза и поскорее поднялся на своё место. Проигнорировал и красноречивый взгляд Ивана.
Вторая пара шла так же мучительно долго и для меня совершенно бесполезно. Как только она закончилась, я тут же вскочил, даже не тратя время на то, чтобы убрать конспект и ручку в рюкзак — сделал это уже на ходу. Почти пробежав по коридору и слетев по лестнице вниз, устроился в холле у входа, так, чтобы видеть всех выходящих, но чтобы самому не бросаться в глаза. Достал тетрадь, как будто читаю, и начал следить за покидающими здание Университета студентами.
Время снова начало тянуться невыносимо медленно, будто издевалось. То и дело среди людского потока мелькали те, кого я успел запомнить по общим занятиям. Вышел Иван, разговаривая с кем-то мне незнакомым, и, кажется, совершенно не глядя по сторонам. Вальяжно «выплыл» Меньшиков, мазнул по мне цепким взглядом и многозначительно усмехнулся. Вышли те две сестрички из нашей группы…
А Иры всё не было.
Когда я уже вконец отчаялся и почти собирался уходить, наконец, увидел знакомую фигурку, которая медленно спускалась по лестнице в гордом одиночестве. Тут же сунул тетрадь в рюкзак, поспешно встал и решительно направился навстречу.
Девушка, мазнув по мне равнодушным взглядом, прошла в каких-то сантиметрах от меня. Мимо.
— Ира?
Мой оклик повис в воздухе. Она наверняка услышала его — но даже не потрудилась оглянуться, остановиться или хотя бы замедлить шаг.
Глава 14
Повернулся вслед Ире и было дёрнулся, чтобы догнать… Но остановился, так и не завершив движения.
Она вышагивала по плиткам пола, будто это подиум. Нарочито медленно, красивой походкой, с прямой спиной, гордо поднятой головой и чертовски соблазнительно двигающимися где-то там, под юбкой сарафана, крепкими ягодицами. Это было красиво и возбуждало.
Но в то же время буквально каждое движение и каждая крохотная деталь в облике девушки будто говорили каким-то понятным без слов языком: «отвали».
Наверное, стоило догнать её и, невзирая ни на что, потребовать объяснений. Наверное.
Но во мне пробудилась какая-то дикая, необузданная, первобытная злость, выросшая из обиды и непонимания. И я не стал ничего делать. Раз эта неблагодарная дура хочет — пусть валит на все четыре стороны. Скатертью дорога.