Мы летели, не чуя под собой ног и не замечая препятствий, до свиста в ушах, до боли в боку, до тягучей слюны, которую не сплюнуть. Вновь обретённая свобода окрыляла. Бежал и увязавшийся за нами типчик, самый шустрый из «Красных» — к счастью, всего один.
В какой-то момент Же кинул взгляд через плечо и резко остановился. Когда я уже пробежал мимо, сзади послышался смачный удар, а потом ещё. Обернувшись, успел увидеть падающее на дорогу тело, и снова набирающего скорость металлиста.
Остановились мы в каком-то укромном проулке между складами. Со всех сторон были глухие стены, и ни одного работающего фонаря. Я нагнулся и оперся руками на колени, пытаясь перевести дух и не избавиться от содержимого желудка. Подумалось, что надо бы начать вдобавок ко всему прочему ещё и бегать по утрам, дыхалка никуда не годится.
Кто-то похлопал по плечу. Я выпрямился… И увидел летящий в лицо кулак.
Последней мыслью перед тем, как всё скрыла темнота, стало: «А ты всё-таки та ещё гулящая самка собаки, Леночка!»
Глава 12
В себя пришёл от ощущения чего-то мокрого и горячего на лице.
Можно было бы подумать, что это кровь, но… Оно ещё и активно двигалось, как живое. Снизу вверх, потом опять снизу вверх, и так раз за разом.
С трудом перекатившись на бок — тело затекло и задеревенело — разлепил глаза и огляделся.
Прямо надо мной стояла, радостно виляя хвостом, лохматая дворняжка. Чуть дальше виднелся её хозяин — настолько же лохматый дед в обносках, похожий на бездомного. Вокруг него вилось, ворча и погавкивая, ещё штук пять или семь разнокалиберных собак.
На глухой стене сзади было криво намалёвано: «Смерть господам!», и вся эта компания стояла как раз под нею.
— Угораздило же несчастного, тудыть-сюдыть… Небось — ограбили, избили… Эх, времечко нынче… Смотрите вот, как бывает! Если ночью одному ходить… Хорошо ещё, жив хотя бы остался, бедолага…
Старик бормотал непрерывно. И создавалось ощущение, что говорит он не со мной, а сам с собой или даже со своими собаками. Но хотя бы выглядел он достаточно безобидно, и не предпринимал попыток напасть или ограбить.
С немалым трудом получлиось подняться на ноги. Меня шатало, всё тело болело, голова раскалывалась, а на что похожа физиономия, не хотелось даже и думать. Ещё и одежда после всех приключений была в состоянии не лучшем, чем у стоящего напротив деда. Колени грязные, на одном — дыра, куртка вообще вся заляпана чем-то, очень похожим на кровь. Сырая и воняет…
Но самое скверное — было уже светло.
— Дедушка, скажите… А который час?
— Час? — старик удивлённо переспросил, и замолк.