Вблизи послышалась очередная сирена и я сбросил, наконец, задумчивое оцепенение. Подошёл к двери в парадную и зажал самые продавленные кнопки кодового замка. В который раз подивился этой симуляции защиты — отпирающая комбинация легко определялась даже в темноте, хоть вовсе её не запоминай.

С лестницы пахнуло затхлостью и готовящейся рыбой. В одной из квартир залаяла собака, в другой что-то бубнил телевизор. Проигнорировав лифт, в котором наверняка опять лужа, я взбежал вверх по лестнице.

На площадке между вторым и третьим этажами были раскиданы шприцы, пришлось через них перепрыгивать. К счастью — тех, кто всё это накидал, уже давно след простыл, марать руки о наркоманов не было никакого желания.

Только оказавшись у себя в прихожей, за надёжной железной дверью, я наконец почувствовал себя в безопасности. Конечно, это чувство было насквозь ложным, но как же хотелось ему поверить!

Из бабушкиной комнаты доносился узнаваемый голос дикторши из новостей, хорошо поставленный, с дурацкими «правильными» паузами и добавленными в нужных местах акцентами. Что она там бормотала, слышно было плохо, да это было и не важно. Главное, такой долгий день закончился, и я наконец-то дома!

Разувшись и скинув куртку, я прошёл на кухню. На плите стояла сковородка. Подняв крышку, увидел там гречу и настоящее сокровище — небольшой кусочек жареного мяса.

Поставил всё это греться, жрать хотелось зверски. Потом прошёл в ванную и включил воду — пусть набирается, после всех треволнений очень хотелось хорошенько отмокнуть. Мне казалось, что запах бойни, который витал в Ириной квартире, до сих пор преследует меня. Не исключено, что он на самом деле впитался в кожу и волосы.

Привычно заглянув в комнату к бабушке, чтобы проверить как дела и поздороваться, увидел, что она дремлет перед телевизором, уронив голову на грудь и слегка похрапывая. Будить не стал. Аккуратно прикрыл дверь, чтобы не потревожить шумом, и отправился к себе в комнату.

Включил свет. Со стен на меня посмотрели старые-добрые плакаты, посвящённые музыкальным группам и фильмам. К сожалению, добыть что-то редкое было почти невозможно, потому на меня глядели волосатые дядьки из попсовой, но всё-таки любимой раньше «Титаники», благообразные дедушки из «Дип Пинк» и «Пурпл Флойд», железный человекоподобный робот из «Рубежа», да красотки из популярного французского сериала, которого я даже и названия не знал, а сам плакат прибрал к рукам только ради тёмненькой в юбке.

Улыбнулся всем этим нарисованным людям, как старым знакомым. И тут же поскорее скинул уличную одежду, которую тоже было желание постирать, пусть даже она и пролежала во время самых неприятных моих приключений в отдельной комнате.