2

Я перебрался в отремонтированный дом за неделю до начала календарной зимы. В Риме еще не чувствовалось приближение ее, светило яркое солнце, дули теплые южные ветра. Только пожелтевшие и покрасневшие листья деревьев сигнализировали: «Зима близко». Я не на службе, так что любое время года хорошее и нет плохой погоды. В сарае много дубовых дров, которые, сгорая, дают много тепла. Закинешь несколько полешек в камин, сядешь рядом в мягкое кожаное кресло, положив ноги на табуретку, и смотришь на огонь, отхлебывая маленькими глотками ароматную золотистую мальвазию, которая кажется мне законсервированным летом. Вино согревает изнутри, огонь в камине — извне. Рядом на мраморном полу лежит Галка, примостив голову на передние лапы, и тоже неотрывно смотрит на оранжево-красные язычки пламени. Интересно, о чем она думает? Вспоминает, как мы охотились днем? Или кобеля, который пристал к ней на улице, несмотря на то, что у нее большое пузо? С кем нагуляла, не знаю. Топить не буду, потому что Джузеппе Мопа попросил продать ему щенка. Если пойдет в маму, лучшего сторожа в деревне не придумаешь. Я пообещал ему всех. Он в свою очередь предложил продать их и поделить деньги. Постоянно забываю, что сейчас всё имеет цену, даже беспородные щенки. Утилитаризм рулит. Свалок мусора до сих пор нет и даже скотомогильников.

Рим сейчас — город невест. Мужчин и так меньше, чем женщин, а тут еще многие погибли во время оккупации. Так что любой становится законной добычей, а богатый с собственным жильем — главным призом. Охота на него будет идти по-разному, в зависимости от возможностей. Кто может дать приличное приданое, нанимает сваху или зазывает в гости под разным предлогом, у кого есть яркая внешность, постоянно появляются в тех же местах, что и жертва. Остальные тоже бывают там и надеются на чудо. По гостям я не хожу, свах заворачиваю от ворот. Так что главное место для «случайных» встреч — церковь, где я бываю пару раз в месяц по воскресеньям, чтобы не сочли лютеранином. Хожу в ближнюю на своей улице, древнюю и потому маленькую и простую, названную в честь святой Пуденцианы, одной из первых римских христианок, умершей шестнадцатилетней. Место занимаю в первом ряду у центрального прохода справа. Раньше там сидел важный купец с нашей улицы. Он теперь с семьей расположился слева от прохода, потому что капитан Черной банды круче. Все это поняли год назад. Освободившиеся места возле меня занимают мамаши и порой отцы с девицами на выданье. Все, как на подбор, страшненькие, зато с богатым приданым. Я подыскивал кого-нибудь посимпатичнее и на роль содержанки. На севере Апеннинского полуострова все еще шли бои местного значения. Пока не закончатся, надо нарубить деньжат. Потом уже можно будет и жениться.