— Отход? — я усмехнулся. — Мы только зашли.

— «Рангу Е эта Тварь не соответствует. Элитный экземпляр. Не ваш уровень».

— Спасибо на добром слове, — буркнул я и переключился на внешнюю связь. — Никифор, делаем так. Багги — к выходу, быстро. Маги — два Треугольника на подходах, не в полную силу, только чтобы задержать, если эта гадость вернётся. А мы со стрелками прикроем.

— Бизонов берём? — спросил он, не оборачиваясь.

— Каких бизонов? — я кивнул в сторону холма, где ещё недавно лежали львы. Их не было. Только пыль и примятая трава. — Даже они уже всё поняли. Ушли.

— Понял.

Отход начали спокойно, без суеты. Я люблю своих парней за это — не бегают, не орут. Делают своё дело. Багги завели с пол-оборота, Серёга вырулил первым, за ним — второй. Маги рассредоточились, выставив Щиты в сторону неба.

Тварь вернулась, когда до границы оставалось метров двести.

Я услышал её раньше — тот же шелест, но теперь громче, ближе. И крик. Пронзительный, как у орла, только в десять раз мощнее. Крик ударил по ушам, по позвоночнику — заныли старые шрамы.

— Щиты на максимум! — скомандовал Никифор.

Маги ударили одновременно. Над нами вспыхнул купол, мутный, переливчатый, как мыльный пузырь на солнце. Тварь рухнула на него сверху — я увидел когтистые лапы, чешуйчатое брюхо, и эти крылья, распахнутые на всю ширину, метров пятнадцать, не меньше. Купол прогнулся, но выдержал.

— Второй слой! — крикнул Пашка.

Второй лёг поверх первого, и Тварь, откинуло в сторону. Она кувыркнулась в воздухе, потеряла высоту, но удержалась — и снова пошла в атаку.

— Пушку давай! — рявкнул я водителю ближайшей багги.

Тот, не мешкая, нажал на рычаг. Крупнокалиберный пулемёт ударил короткой очередью — трассирующие пули прочертили в небе светящуюся дорожку. Тварь дёрнулась, но не упала. Я увидел, как одна из пуль ударила её в крыло — пробила насквозь, оставив дыру, из которой потекла чёрная, блестящая кровь.

Она закричала снова — теперь по-другому, больно и жалобно. Развернулась, заложила широкий круг и ушла в сторону, туда, где воздух дрожал от жары, и не было видно горизонта.

— Бегом! — скомандовал я, и мы побежали.

Я не помню, как мы пересекли границу. Помню только спину Никифора, широкую, в грязной разгрузке, помню хриплое дыхание Витьки, который едва поспевал за старшими. Помню, как трава под ногами сменилась нормальной, зелёной, нашей — и как сразу стало легче дышать.

Остановились уже на той стороне. Я опёрся о багги, вытирая пот с лица. Кто-то ругнулся, кто-то засмеялся — нервно, на грани истерики. Никифор прошёлся вдоль строя, заглядывая в лица, хлопая по плечам — считал потери.