— Ясно.

— Тогда иди, отдыхай. Завтра начнём работать с контролем.

Он вышел, а я остался сидеть, глядя на остывшие рунные иглы. В голове крутилась мысль, которая не давала покоя последние дни. Печати — это хорошо. Но их могу ставить только я. А это значит, что рост отряда упирается в моё личное время и силы. Если завтра меня не станет — всё, что мы построили, рано или поздно рухнет. Нужно было что-то менять.

В дверь постучали. Вошёл Ван, держа в руках планшет. Вид у него был взбудораженный — такого я давно не видел.

— Александр Сергеевич, — сказал он, забывая про акцент, который он больше изображал последнее время, чем он у него был, — Вы должны это увидеть.

— Что там?

Он протянул планшет. На экране была какая-то схема — сложная, многослойная, с кучей обозначений, которых я не понимал.

— Это нейросеть. Та, которую я разрабатывал. Она адаптировала рунную вязь.

— В смысле — адаптировала?

— Я загрузил в неё все ваши схемы. Пространственные артефакты, защитные браслеты, «обоймы». Всё, что у нас есть. И она, — он запнулся, подбирая слова, — Она нашла пятнадцать вариантов оптимизации. В каждом типе артефактов. Пятнадцать, Александр Сергеевич!

Я присмотрелся к схеме. Действительно, какие-то линии были подсвечены красным, какие-то зелёным. Внизу бежали колонки цифр и иероглифы, смысла которых я не понимал.

— И что это значит?

— Это значит, — Ван почти светился, — Что себестоимость базовых артефактов можно снизить ещё на сорок процентов. А сложных — на двадцать пять. И, — он переключил на другую вкладку, — Она предложила новый тип защитного поля. То, о чём вы говорили — от взрывной волны. Я загрузил данные после вашего рассказа о засаде, и она сама нашла решение.

Я медленно опустился на стул. Если это правда…

— Ван, — сказал я, — Ты понимаешь, что это значит?

— Понимаю. — Он вдруг посерьёзнел. — Это значит, что мы можем производить больше. Быстрее. Дешевле. И, — он помолчал, — Это значит, что нас захотят остановить. Ещё сильнее, чем раньше.

Я посмотрел на него. В его глазах был не только восторг инженера, но и страх человека, который знает, что такое быть целью. И теперь мы — Цель!

— Поэтому мы никому не скажем, — сказал я. — Твоя нейросеть — наш козырь. И мы будем использовать её, но так, чтобы никто не догадался. Понял?

— Понял.

— Как быстро ты можешь внедрить оптимизации?

— Если работать круглосуточно, то неделя. Может быть, десять дней.

— Работай. Я дам тебе людей. Химуля, кого ещё скажешь. Но, — я поднял палец, — Всё, что делает нейросеть, должно быть зашифровано. И доступ к ней — только у тебя и у меня. Ни у кого больше!