— Понял. — Я переключил внимание. — Гришка, заходи слева. Костян — держи землю, не дай уйти в песок. Водники — усилить заморозку.

Вторую самку мы взяли хитростью. Я открыл портал не перед ней, а под ней — она провалилась в песок, который Костян мгновенно превратил в зыбучий. Скорпиониха забилась, пытаясь выбраться, но холод сковал лапы, и мы затащили её в клетку пусть полуживой, но невредимой.

— Эмбрионы целы? — спросил я у Сергея.

— Целы. Бьются.

Самцов попросту уничтожали. Не так страшен чёрт, как его малюют.

Третья, Босс, ждала нас в центре Пробоя. Она была огромной — метра под четыре в размахе, с хитином, который переливался чёрным серебром, и с глазами, которые светились красным. У неё на спине копошились детёныши — маленькие, размером с кошку, но уже с клешнями.

— Двенадцать эмбрионов, — выдохнул Сергей и побледнел. — Она… она меня слышит. Она знает, что мы здесь.

— Босс всегда знает, — ответил я. — Всем приготовиться.

Атака была мгновенной. Тварь не стала плеваться — она рванула вперёд, сметая всё на своём пути. Костян поднял стену — скорпион пробил её, как картон. Блонды ударили заморозкой — тварь сбросила лёд, как шелуху.

— Отходим! — крикнул я, но Гришка уже лежал на песке — клешня задела его, отбросив на десять метров. Ефим, новенький менталист, стоял на коленях, зажимая рану на плече — его зацепило осколком хитина. А третьим был Костян — скорпион наступил ему на ногу, и я услышал хруст костей.

— Все на меня! — заорал я, открывая портал за спиной — отходной. Блонды подхватили раненых, Костяна тащили двое земляков.

Я остался один. Босс развернулась, готовясь к прыжку.

— Ну, давай, — сказал я, глядя ей в глаза. — Давай, детка.

Она прыгнула. В тот же миг я открыл портал — не перед ней, а вокруг неё. Сферический переход, который я репетировал сотни раз, но никогда не использовал в бою. Тварь провалилась внутрь, а второй конец портала вывел её прямо в самую большую клетку — ту, что мы поставили на отдельный прицеп.

Клетка лязгнула, загудела — защита включилась на полную мощность. Босс билась о стенки, но не могла вырваться. Её детёныши, оставшиеся снаружи, заметались, и бойцы морозили их без жалости.

— Закрывай Пробой! — крикнул я Серёге.

К центру они побежали вместе с Никифором.

Через несколько минут небо над нами перестало быть багровым — стало обычным, серым, дальневосточным.

Обратно ехали молча. Трое раненых — у Гришки сломано два ребра и сотрясение, у Ефима плечо разорвано когтем, но кость цела, у Костяна перелом голени. Но все живы и будут в строю уже через день-другой.