Но обычные мастеровые мужики не могут остановиться и принять последний бой, ведь не бывалые гвардейцы или гильдейцы. Вот те встречают прорвавшихся степняков, в основном уже без лошадей, ударами длинных копий и пока успешно держат края обоих частоколов.

На берегу здесь оказалось под две сотни степных воинов, половина уже верхом на лошадях очень медленно преодолевает порубленные колья по узким кривым коридорам, но теперь с луками в руках. Вот от них и получают самый большой урон мои отряды прикрытия, ведь теперь целиться лучникам никто не мешает, кроме самого частокола. Поддерживающие переправу пара сотен стрелков на том берегу до них не достает, но обстрел уже с нашего берега постоянно кого-то выносит. Еще примерно восемь десятков, уже в основном пеших ордынцев старательно добивают защитников укреплений и лезут к частоколу прикрывающих отрядов. Правда, два-два с половиной десятка наших арбалетчиков, еще оставшихся в бою, лихо выбивает атакующих пешцев, но вот по лучникам не могут уже стрелять.

Я навожусь на конников первым делом, пусть они уже совсем рядом с нашими укреплениями, но придется рисковать своими выжившими воинами против самой главной сейчас опасности для защитников берега.

«Со стороны кажется, что все защитники в укреплениях уже почти перебиты. Но войти внутрь степняки все еще не могут, толпятся у входа, значит, сопротивление еще имеется», — понимаю я.

Два минимальных сгустка улетают в песок более высокого берега, два разрыва здорово останавливают лучников в своей беспощадной охоте. Я снова выпускаю три сгустка по ним и два по накопившейся вокруг укреплений пехоте, после чего перелом в бою тут же наступает. Лучников на лошадях почти не осталось даже под разрывами песка с аннигиляцией, то есть целых лошадей больше нет, они все поголовно завалились на пробитые бока и беспомощно дрыгают копытами. Вокруг укреплений тоже опустело заметно, теперь никто не мешает арбалетчикам из прикрывающего отряда перебить мечущихся перед ними пешком степняков.

Но я еще успеваю вынести половину стрелков на другом берегу, слишком заманчиво все еще толпящихся на высоком склоне. Два уже максимальных сгустка аннигиляции сносят почти всех лучников, кого вниз, кого просто за край берега.

После чего пускаю еще три малых сгустка, чтобы прекратить активное сопротивление попавших в ловушку пеших степняков. Теперь их на ногах остается всего пятнадцать-двадцать воинов, им уже не грозит никак добраться до частокола и сбить его охрану. Только валятся с каждым залпом на песчаную землю и поливают ее горячей кровью.