«Тут спешить не нужно. Пока все племена не подтвердят свое согласие на оговоренное перемирие, пока разведка Гильдии не доложит, что серьезных сил врагов на том берегу больше нет, снимать ополченцев из укреплений нельзя, — уверен в подобном я. — Да еще потом придется постоянно держать гвардейцев и гильдейцев около моста с огнем под рукой. Горючая жидкость здесь есть, так что поджечь мост можно очень быстро. Только придется держать пару уровней дозорных перед ним и „связиста“ на вышке. Теперь с такими соседями до снегопадов в предгорьях нужно ухо держать востро. Да и потом тоже, ведь напасть на Черноземье степняки могут в любое время года. Когда сам далекий Сатум окажется уже недоступным, а пограбить кого-нибудь очень захочется».

— Это же степняки из кучи разных племен! У них постоянно правая рука не знает, что делает левая! И никто ни за что не отвечают! Кто-то уйдет, но другие могут снова попробовать напасть! Предлагаю пока не срывать наших стрелков по домам! — отвечаю я на предложение Генса начинать поскорее возвращать мастеровых мужиков в Астор.

Что очень требуется для экономики города.

Как я договорился по поводу дани, так у городского начальства от задницы сразу же полностью отлегло. Но за оборону на Протве все равно отвечаю я, поэтому не хочу снимать почти всех арбалетчиков.

После часовых переговоров решено подержать оборону еще три дня в полном составе. Дальше обходиться одной третью ополченцев, если разведчики доложат, что племена загрузили свои арбы и лошадей зерном. И теперь уже ушли, или еще уходят.

— Тогда покидаем укрытия для отправления домой строго по ночам, чтобы наблюдатели степняков ни о чем не догадались! — приказываю я подчиненным командирам.

И, как в воду глядел, кто-то из горящих местью степняков обстрелял наших расслабившихся ополченцев, убив двоих и смертельно ранив еще одного. Как раз на третий день, когда только пошли первые подводы из города.

Пришлось останавливать выдачу зерна и вызывать переговорщиков уже к самому мосту, чтобы не возиться с лодками. Пока до них дойдет мое требование, пообщался с ответственным за погибших ополченцев командиром.

— Вылезли, дятлы, из укрепления среди бела дня! Решили, что все, война закончилась! — ругается на мужиков их командир из гвардейцев.

— Понятно, — задумываюсь я, но наказывать его не вижу смысла. — Сами себя и свои осиротевшие семьи наказали!

Он один на несколько укреплений на целый десяток лиг, за всеми гражданскими стрелками углядеть никак не может.

Потом еду на переговоры, доношу наше неудовольствие до Беев, на что получаю кучу сочувствия и полное нежелание наказывать своих бандитов. Типа, кто-то как-то подобрался без приказа и начал стрелять, сами мы тут не причем.