— Нет, не могу, не хочу. — останавливает она.
Мужчины переглянулись и первыми пошли на выход, утопая в лучах полуденного солнца. Сестра еще немного смотрит на мое лежащее тело.
— Я всегда буду любить тебя. — горькая улыбка.
— Не… Не уходи… — пробую подняться. Падаю вместе с простыней, запутавшись в ней. — Не бросай…
Но она просто отвернулась. Она ушла. Оставила меня позади. Молодая девушка устала ухаживать за больным, ведь итог был очевиден. Моя родная сестра бросила меня со словами о любви. Ей не хватило смелости прервать это, не хватило мужества остаться со мной до конца. Так кто же ты, Кланси Коста? Теперь я вспомнил. Ты предательница, слабая, ужасная сестра. Ведь даже в моменты моей слабости она никогда не проявляла доброту, все делала из под палки. Будто я мусор. Ноша, которую кое как надо донести. И твои слезы в тот момент, пустое. Я забыл. Чтобы было легче.
Всегда один, и просто некому было помочь.
Целые сутки я пролежал в том домике. Все ждал и ждал. А смерть не приходила. И оказывается… Мой шанс настал именно в тот самый момент. Я смог схватиться за кровать.
— Кх-х-х-х. — смог встать на колени. Еще несколько минут. — Кха-а-а-а! — делаю глубокий вдох. Самый долгий в своей недолгой жизни. Я дышу. Могу дышать, что закружилась голова. Краснохватка отступила, разжала свои тиски на моем горле.
Снова плачу. Еще немного. Я смогу прожить еще немного.
И выживал. Выживал как мог. Один в темноте. Прямо как и сейчас. Я один в этой тьме… Боль пронзает каждый мускул, невыносимое чувство. Не смогу… Я не смогу вынести это в одиночестве вновь. Я…
Звук её каблука. навсегда отмечался в моей памяти. Но он звучит прямо сейчас. Через пелену забвения до меня доходят голоса настоящего.
— Держись, Коста! — самый приятный звук. Просто её голос. — Он здесь! — на фоне звучит блеяние Бальтазара. — Не смей умирать, Кван!
Затем чувствую, как меня несут. Все еще никакой картинки, только тьма. Звуки, шаги, лязг, скрип. Все повторяется, все превращается в единый поток. Теперь чувствую под головой что-то мягкое.
— Нужен доктор! — свирепо кричит Асити.
— Милая, в этом хаосе…
— Тц! — её шаг отдаляется. — Сама найду! Если потребуется, снесу несколько голов.
— Аси, стой! — нагоняет Парсия, но попутно. — Милая, следи. — Виви согласно промычала.
Эх. Альбиноска в порядке. Хорошо. Очень хорошо. Свыкаясь с болью, становиться легче, но это плохой знак. Тело как сладкая вата, хм, я так и не попробовал её.
Меня трогают. Щупают.
— Госпожа. — голос чужой женщины. — Он… Он умирает.
— Ра! — кого-то схватили за воротник. — Ты доктор, мать твою, или кто? Не говори очевидное, действуй!