– Соколы, Пушка, Попов, кто-нибудь меня слышит? Во дворах Бобер с друзьями. Прием!

Щелчок тумблера в режим приема – и вновь тишина. Подождав еще секунду, Миша вдруг заметил, что рация начала издавать продолговатые завывания. «Ура, что-то ловится!» Он тут же поднялся и начал разворачиваться во все стороны, пытаясь «нащупать» антенной невидимые сигналы связи. Шумы, завывания, но заветных слов так и не раздавалось. Вспомнив про второй канал, Миша попробовал переключиться и, сделав это, произнес еще раз:

– Кто-нибудь! Экстренная ситуация: во дворах хулиганы! Вы меня слышите?

Щелчок тумблера на «прием». Секунды тишины, за которой последовали шипение, завывания и обрывки мужского голоса. «Ура, победа! Голос – это, наверное, Дима». Повертевшись с рацией еще немного, Миша решил залезть по лестнице выше. Держа в одной руке рацию, он поднялся еще на один этаж, и вдруг по рации зазвучал голос, сильно перебиваемый шипением:

– Малый проспект и угол Пятой линии…

«Что это? Кто-то шутит? Не похоже. Ребята на углу Пятой и Малого? Почему так далеко? Это невозможно. Да и что они говорят? Почему не ответили, что слышат меня, или что-нибудь еще?». Миша замер, повиснув на лестнице. Совершенно ошеломленный, он никак не мог понять, что нужно делать. Провисев так почти минуту, мальчик вздрогнул, когда его рация вновь зашипела и в эфире прозвучало:

– Угол Пятой линии и Среднего проспекта.

Чужой голос. Абсолютно чужой и незнакомый. Низкий мужской голос с какой-то едва уловимой неприятной хрипотцой. «Может, я поймал эфир радио? – подумал Миша. – Или, может быть, даже телевизора? Такое вообще возможно? Жаль, нет Лешки рядом, он бы точно объяснил…» Но если даже это возможно, зачем тогда по радио или уж тем более по телевизору называли бы улицы его родного района? Там обычно говорят о важных новостях, о политике. Нет, что-то здесь не то. Внутри мальчика все сжалось в предчувствии чего-то нехорошего. «Да нет, какая-то глупость, чего мне бояться?» – подумал Миша и тут же вздрогнул. Сигнал был намного четче и почти без помех.

– Угол Пятой линии и Большого проспекта.

Совсем рядом. Это что? Транспорт какой-то? Трамвай или автобус? Но Миша ни разу не слышал ни в одном из автобусов или трамваев, в которых ему доводилось ездить, чтобы так объявляли станции или остановки. Такое было только в метро. Да и нет никаких остановок на углах по указанному адресу. Рука, которой Миша держался за лестницу, начала неметь. Немного поразмыслив, Миша все же решил спуститься обратно на площадку. Пока он спускался, поймал себя на мысли, что ему и правда почему-то страшно. «Что за вздор? – поругал он себя мысленно. – Чего я боюсь, в конце концов, как какая-то малолетка?»