Глава 7. Слухи
Миша проснулся под звуки гимна, доносившегося с кухни, где стояло старенькое радио. Значит, родители встали на работу. Им нужно уходить рано, задолго до него. «Значит, еще есть время поспать», – обрадовался про себя Миша и провалился обратно в сон. В следующий раз он проснулся уже от звука входной двери, которую с шумом закрыли на замок. Миша мог бы спокойно спать еще час, но встал, чтобы отдаться в руки любимого занятия, которое уже давно превратилось в дурную привычку. Хмурясь и с трудом открывая глаза, он прошагал в ванную комнату, постелил на холодный чугунный борт ванны полотенце и, усевшись на него, открыл кран с горячей водой. Тут же сунув руки под воду, Миша ощутил, как блаженная волна тепла пролилась по его телу. Ему всегда нравилось ощущать этот контраст: мерзкий и противный холод снаружи, когда он вылезал из-под одеяла, и эта ужасно приятная нега после соприкосновения с горячей водой.
Родители его нередко ругали, объясняя, что закаливание, которое так полезно для организма, должно происходить совсем наоборот: вода должна быть холодной. «И еще лучше, – говорил всегда отец, – если это будет душ!» И Миша даже неоднократно пробовал это в младшей школе, но все же кран с теплой водой его победил. Положив голову на плечо, юноша тут же заснул, сидя на бортике ванной. Разбудил его уже звук будильника, который был едва слышен. Проснувшись с откровенно ужасным настроением из-за того, что ему пришлось оторваться от любимого дела, Миша устало побрел к себе в комнату, чтобы выключить будильник, а затем вернуться к утренним процедурам.
На улице было холодно и темно. Едва Миша вышел из арки родного двора, как в лицо ему тут же задул очень сильный и холодный ветер, а кисти рук предательски закололо от холода. Укутавшись в ворот пальто, Миша с искренней досадой перехватил портфель с мешком сменной обуви в другую руку и двинулся в сторону двадцать восьмой школы по Шестой линии. На улице в лицо ему то и дело взметались пожелтевшие грязные листья, а мимо проносились редкие хмурые прохожие. Мальчик брел вдоль старых пошарпанных зданий и мечтал о теплых летних солнечных днях, которых в его хмурой ленинградской жизни было не так уж и много.
Зайдя в школу, он уселся на свободной скамейке и принялся переодеваться. В дверях лестничного полета вновь стояли дежурные из старших классов и грозно выглядывали тех, кто забыл сменку. Поймав взгляд одного из них на себе, Миша сгримасничал, демонстративно подняв мешок со сменной обувью над головой. Повесив свои пальто и кепку в гардероб, он направился к лестнице, где его опять остановил один из дежурных: