Стараясь вспомнить все детали, Миша подчеркивал самое важное из написанного: адреса, время и факты. Ну или то, что считал фактами. Проведя за блокнотом несколько часов, он почувствовал, что устал и что все попытки разгадать взаимосвязь описанных событий ни к чему не приводят. «Черт, – подумал он, – а ведь еще и уроки делать…» Раздосадованный, Миша вышел из комнаты в коридор, чтобы забрать портфель, брошенный прямо в прихожей. И вдруг из комнаты родителей сквозь приоткрытую дверь раздался знакомый голос из телевизора:

– Средний проспект, дом тридцать девять…

Не веря своим ушам, Миша тут же забежал в комнату. В комнате никого не оказалось, родители, должно быть, были на кухне, а старенький телевизор старательно шипел, демонстрируя картинку из белого шума. Подойдя ближе, Миша услышал, как сквозь белый шум прорываются слова:

– Улица… дом…

Несколько раз взволнованно ударив телевизор ладонью сверху, Миша смог добиться более-менее четкой картинки. На экране появились старые черно-белые кадры Ленинграда, а голос диктора вещал:

– Богатая история этой улицы до сих пор волнует умы тех, кто пристально изучает прошлое нашего города. Можно было бы сказать, что в каждом доме на этой улице отпечатались важные события и лица…

Потеряв интерес к происходящему, Миша отвел глаза в сторону. «Наверное, показалось, – подумал он. – Точно пересидел с этими мыслями. Ребята отчасти правы. Даже если в тот раз мне не показалось, то теперь меня точно могут начать преследовать галлюцинации, если я не успокоюсь вовремя».

– Ты опять стучал по телевизору? – строго спросила Мишу мама, появившаяся в проходе.

– Я? Нет, я только… чуть-чуть, там еще и комар был, ну в общем…

– Не бери эту дурную привычку от отца. Он стучит, но он их хотя бы починить может. Не хватало, чтобы еще и ты бедному телевизору добавлял проблем. Марш на кухню, ужин уже скоро будет готов.

– Хорошо, – покорно ответил Миша и вышел из комнаты.

После ужина Миша просидел за уроками до глубокой ночи. Полностью обессиленный, он лег в кровать и, постепенно проваливаясь в сон, почему-то вновь вспомнил о своем расследовании. «Интересно, – подумал он, – у меня есть способности к дедуктивному мышлению или это все юношеские увлечения, которые со временем пропадут? Мне кажется, что есть. В конце концов, я нередко замечаю за людьми некоторые особенности их поведения и характера, которые ускользают из вида у других. Вот даже взять Машу. Я сразу заметил за ней что-то неладное. Хотя правда ли я что-то заметил? Может, я просто надумываю себе? Нет, есть факты. Она смотрела на меня в классе. И улыбнулась, когда увидела, что я посмотрел на нее в ответ. А что, если она смотрела не на меня? Да нет, вряд ли, еще при встрече по пути в Дом юного техника Таня сказала: “Теперь я тебя понимаю – настоящий мужчина…” Разве стала бы она так говорить, если бы они с Машей до этого не обсуждали меня и Маша не произнесла бы ей сама этих слов? Или она не точно так сказала… не помню, но точно что-то такое. Неужели я ей и правда нравлюсь? Немного неожиданно, хотя я ничего против не имею. Кстати, улыбка у нее и правда красивая…» – на этой важной для себя мысли Миша окончательно провалился в глубокий сон.