Подумал: «Может, это и хорошо. Для Индуса — точно хорошо».

* * *

В общежитие я вернулся ещё до темноты. Припарковал напротив окон общаги Братца Чижика. Задержался на первом этаже: выпил с бабой Любой чашку чая, проглотил бутерброд; отчитался перед вахтёршей о результатах своего похода к следователю. Любовь Фёдоровна похвалила моё поведение. Выслушал я и недовольное ворчание бабы Любы тему того, что «милиция нынче не та». Узнал, что в комнате на четвёртом этаже меня дожидалась «глазастенькая» Лена.

Вошёл в свою комнату и едва ли не с порога выдал Кириллу и Котовой (Артурчик, по словам Лены, сейчас «выгуливал» Широву) опробованный на вахтёрше рассказ о своей встрече со следователем. Лену поступок «уголовника» удивил. Но и порадовал. А вот младший брат на мой рассказ никак не отреагировал. Он отвернулся к окну и уставился на уже потемневшее небо, где пока ещё не блестели звёзды. Я указал на брата рукой и поинтересовался у Котовой, «что с ним».

Лена Котова пожала плечами. Шёпотом пояснила мне причину навалившейся на моего младшего брата меланхолии. Котова сообщила, что сегодня (сразу по возвращении из института) Инга Рауде собрала свои вещи и отправилась на вокзал: она купила билет на поезд и поехала в свой родной город. Об этом рассказали Кириллу соседи Рауде по комнате. Комсорг никому не пояснила, по какой причине она сбежала из Новосоветска. Не сказала Инга и когда сюда вернётся.

— Она не вернётся, — произнёс Кирилл. — Если только… приедет за документами. Я её больше не увижу.

Он тоскливо вздохнул.

Я посмотрел на затылок своего брата и подумал, что кому-то эта история с Венчиком всё же пошла на пользу. Пусть и не мне, не Инге… и не Кириллу. Почти не усомнился в том, что Индус теперь сядет в тюрьму, а не повиснет на ветке около мусорного бака, что стоял неподалёку от Колхозного рынка. Индус окажется за решёткой. Но на этот раз его не убьют в марте тысяча девятьсот семьдесят пятого года. Я признал, что это неожиданный результат усилий Чёрного дембеля.

Котова сегодня в свой корпус не поспешила. На мой вопрос ответила, что «Наташе уже лучше, она взрослая, справится» и выразительно взглянула на замершего около окна Кирилла. Я кивнул, взял со шкафа гитару, уселся на свою кровать, где лежала Котова. Лена сдвинула ноги к стене — освободила мне место. Я отыграл вступление и спел «Сбивая чёрным сапогом». Мой младший брат слушал моё пение, разглядывая небо за окном. Лена смотрела на гитару, мечтательно улыбалась.

— … Любимый, милый, дорогой, тебя я жду, тебя я слышу.

Я заглушил звук струн, взглянул на Котову и сказал: