Елизаров приподнял фотовспышку и скомандовал:
— Улыбочку!
Глава 14
Лейтенант Елизаров пять раз ослепил нас фотовспышкой. Шестой кадр он не сделал — я мысленно предположил, что на шестом снимке мы бы выглядели, как надышавшиеся веселящего газа. Моё зрение восстанавливалось не меньше минуты. Всё это время я стоял рядом с попахивавшей табачным дымом Настей Бурцевой. Видел, что и Евгений Богданович не покидал свой пост около картины Левитана. Елизаров возился с фотоаппаратом — то ли проверял его настройки, то ли сглаживал своей суетой неловкость ситуации. Полковник КГБ пришёл в себя первым. Он шагнул к столу, снял фуражку и носовым платком стёр со своего лба пот. Я увидел, что его волосы будто бы стали короче — словно Бурцев подстригся специально для фотосессии со мной.
Евгений Богданович повернулся к дочери.
— Настасья, — сказал он, — это ещё не все сюрпризы на сегодня. Прогуляйся в свою спальню. Посмотри, что я положил на твой стол.
Бурцева взглянула на отца.
— Что там, папа?
— Сама посмотри.
Настя сделала нерешительный шаг… и тут же ускорилась, выбежала из комнаты.
Бурцев подошёл к лейтенанту.
— Отдай плёнку в лабораторию, — распорядился он. — Скажи там: дело срочное. Утром чтобы фотографии лежали у тебя в кармане.
Елизаров вытянулся по стойке смирно.
— Сделаю, Евгений Богданович, — ответил он.
— Вот и делай, Елизаров. Свободен. Через два часа отвезёшь молодёжь в Театр сатиры.
— Понял.
Лейтенант резво отсоединил фотоаппарат от штатива (будто разбирал на время автомат). Проделал это совершенно беззвучно. И так же беззвучно покинул столовую.
А вот Настины шаги мы услышали: Анастасия топала по паркету, точно скаковая лошадь.
— Пластинки и книги? — выпалила с порога Бурцева.
Она с удивлением посмотрела на отца.
— Дочь, разве ты не их пообещала своим друзьям из Новосоветска?
Настя растеряно моргнула и тут же всплеснула руками.
— Папа, как ты узнал? Сергей рассказал?
Евгений Богданович усмехнулся.
— Я решил, что обязательно порадую твоих друзей, — заявил он. — Сергей лишь подсказал, каким именно подаркам они порадуются.
Настя прижала руки к груди, покачала головой.
— Человек, лишённый щедрости похож на раковину без жемчужины, — сказала она, — кому нужен пустой черепаший панцирь и безжемчужная раковина?
Бурцева рванула к отцу, повисла у него на шее.
— Папочка, ты у меня самый лучший!
— А ты в этом когда-то сомневалась? — спросил Евгений Богданович.
Я заметил, что он довольно ухмылялся.
Настя покачала головой, растрепала свою причёску.
— Никогда! — заверила она.
— Но это ещё не все сюрпризы, дочь.