— Что ему было нужно? — спросил Кирилл. — Серый, рассказывай.
Он говорил тихо, будто нас сейчас подслушивали; оглядывался по сторонам.
— Обменялись рецептами тортов, — ответил я. — Только и всего. Не переживай, малой.
Показал младшему брату сложенный пополам лист бумаги с телефонами капитана КГБ Зареченского.
Прохоров ухмыльнулся.
— Всё, теперь валютная выручка нашей страны увеличится вдвое, — сказал Артурчик. — А торты Чёрного будут продавать в магазинах Парижа, рядом с Эйфелевой башней.
Наташа хихикнула.
Артурчик и Торопова зашагали по тротуару. Кирилл поспешил за ними. Котова взяла меня под руку, придержала.
— Что случилось? — шепнула она. — Чего этот капитан хотел теперь?
— Настя Бурцева приезжает, — ответил я. — Завтра утром. На московском поезде.
Лена взмахнула ресницами.
— Это которая… автограф Высоцкого прислала?
Я кивнул.
— Зачем? — спросила Котова. — К тебе?
Я пожал плечами.
— Скорее всего.
— И… что теперь? — сказала Лена. — Что этот капитан тебе говорил?
— Жениться на Бурцевой он мне запретил…
— Хорошо, — сказала Котова.
— … Потребовал, чтобы Настя вернулась в Москву к родителям как можно скорее. Счастливая и довольная.
— Довольная… чем?
Лена вскинула брови.
— Пребыванием в Новосоветске, — ответил я.
Котова нахмурилась.
— А если… эта Настя уедет не счастливая? — спросил она.
Я развёл руками и сообщил:
— В таком случае капитан пообещал мне стандартные развлечения: арест, Сибирь, лесоповал — ничего нового.
Глава 4
В субботу утром я и Кирилл отправились на пробежку. Со спортплощадки мы вернулись и, по уже сложившейся традиции разыграли очерёдность похода в душ. Сегодня проиграл я — явился завтракать, когда вся семья уже собралась за столом. За завтраком не рассиживались: мама и папа распланировали себе на утро кучу дел в огороде — планировали, что завершат их до солнцепёка. Мы с Кириллом от хозяйственных дел сегодня не увильнули. Отправились с вёдрами к колонке — наполнили водой бочку над душевой (чтобы вода за день нагрелась). Вдвоём мы справились с этим делом за полчаса. Вернули в сарай вёдра за пару минут до того, как к нашим воротам подошли Лена Котова и Наташа Торопова.
Столь раннее появление девчонок меня удивило. Я взглянул на часы: стрелки показывали, что ещё только восемь утра — субботнего утра. Котова пришла наряженная в свой любимый светло-голубой сарафан с узором в виде мелких ромашек. Пахла духами. Улыбалась. Была сегодня едва ли не полной противоположностью хмурой, раздражённой Наташе, которая то и дело потирала глаза, зевала и недовольно ворчала. Торопова пожаловалась моему младшему брату, что подруга разбудила её сегодня «ни свет ни заря», словно они собирались не к нам в посёлок, а на рыбалку или на рынок за покупками. При этом Наташа злобно зыркнула на меня, будто на самом деле это я был виноват в её сегодняшних неприятностях.