В верхней графе увидел адрес родителей и свою фамилию, имя, отчество. В строке «От» прочёл слово «Москва» и ряд ничего не говоривших мне цифр. Пробежал глазами по тексту телеграммы.

Хмыкнул.

Прочёл текст снова: «ПОМОГИ ТЧК НАСТЯ».

— Как интересно, — сказал я.

— Это от той Насти, что приезжала к Лене Котовой из Москвы в августе? — спросила мама.

Я пожал плечами.

Ответил:

— Похоже. Других вариантов у меня нет.

Мама прикоснулась к моей руке. Я почувствовал, что от неё пахло валерьяной.

— Что теперь? — спросила она. — Что ты сделаешь?

Голос Леонида Ильича во второй гостиной сменился голосом диктора. Мама смотрела мне в глаза.

— Помогу, конечно, — сказал я.

— В Москву поедешь?

Я кивнул.

— Поеду.

— Когда? — спросила мама.

— А вот прямо сейчас и поеду, — ответил я.

Положил телеграмму на стол и пошёл в прихожую.

* * *

Из дома соседки я вызвал такси (обычное, хотя и промелькнула мысль звякнуть капитану Зареченскому).

Приехал на вокзал — сверился с расписанием. Узнал, что ближайший поезд до Москвы приедет в Новосоветск за четверть часа до полуночи. Купил билет в купейный вагон (место на верхней полке). На улицу не пошёл — уселся на то же место, где в понедельник дожидался появления продавца поддельного лотерейного билета. Справа и слева от меня похрапывали и сопели будущие пассажиры. Размотал бинт на руке, сунул его в сумку (лонгету я оставил дома). Соседей по «зоне ожидания» мои манипуляции не заинтересовали. Их больше волновала сохранность собственных вещей и время.

Я тоже посмотрел на большие настенные вокзальные часы, вздохнул и вынул из сумки газету «Советский спорт».

* * *

Пассажиры на нижних полках уже спали, когда я вошёл в купе. С верхней полки свесилась голова мужчины — мы с соседом по купе обменялись тихими приветствиями. Я получил от проводницы постельное бельё и вскоре тоже завалился спать. Но уснул далеко не сразу. Смотрел прямо перед собой: на потолок вагона. И размышлял вовсе не о Насте Бурцевой и не о Москве.

Я вспомнил, что в эту же субботу (но «тогда»: в прошлой жизни) я вечером в колхозе уже прогуливался (около колодца рядом с летним домом) под руку с Ларисой Шировой. Лара тогда внимательно и с интересом слушала мои россказни и загадочно улыбалась. Наблюдавший за нашей прогулкой Андрей Межуев посматривал мне вслед с нескрываемой завистью.

Я ухмыльнулся. Подумал, что теперь у старосты нашей группы не было для этой зависти повода. За прошедший год Андрей Межуев обзавёлся авторитетом среди одногруппников. И теперь (в моё отсутствие) Андрей наверняка считался в летнем домике одним из главных авторитетов — наравне с сыном директора швейной фабрики и с моим младшим братом.