Мне показалось, что Бурцев с трудом сдерживал ироничную ухмылку.

Анастасия едва слышно произнесла:

— Ты сказал: позови.

Она опустила руки, спрятала внутри кулаков большие пальцы; заглянула мне в глаза.

— Он сказал, что так мы проверим, отличаются ли мои друзья из Новосоветска от моих московских приятелей. Сергей, мне показалось, что папа говорил серьёзно. Вчера после универа я зашла на почту и отправила телеграммы. Тебе и Лене. А вечером сказала об этом папе. Он… сказал, что пошутил… тогда. Но папа похвалил меня за решимость.

Я заметил, что Настины скулы и уши покраснели.

— Мы с ним поспорили: приедете вы, или нет, — призналась Бурцева. — Ну, раз уж я отправила вам телеграммы…

Анастасия отвела взгляд от моего лица, оглянулась на родителя, будто в поиске поддержки.

— Это был поступок не филолога, а настоящего решительного строителя коммунизма, — сказал Евгений Богданович.

Он не улыбался. Но его глаза смеялись.

— Драгоценный камень нельзя отполировать без трения, — произнесла Настя, — а человека нельзя усовершенствовать без испытаний…

— Дочь, перестань, — устало произнёс Бурцев.

Анастасия дёрнула плечами.

— Так сказал Сенека, — сообщила она.

Настя виновато развела руками. Мой живот громко заурчал: тоже выразил протест против неуместной сейчас философии.

— А что этот Сенека думает о результатах твоего эксперимента? — спросил Евгений Богданович.

Мне почудилось, что румянец на лице и на ушах Бурцевой стал темнее. Настя повернулась ко мне, улыбнулась.

— Сергей приехал, — объявила она.

И будто с вызовом взглянула на отца. Но тут же вдруг погрустнела.

— А Лена… нет.

Заглянула мне в глаза, спросила:

— Может… она приедет завтра?

Я покачал головой.

Сказал:

— Не приедет. Ни завтра. Ни через неделю.

Бурцева вскинула брови.

— Странно, — произнесла она. — Я была уверена… в Лене. Думала, что это ты… может быть…

Она покачала головой, усмехнулась и сообщила:

— Правильно сказал Ницше: дружбу не планируют…

— Лена не получила твою телеграмму, — сказал я.

Настя вскинула голову. Её глаза сверкнули — в них отразился свет люстры.

— Не может быть! — заявила она. — Я трижды перепроверила адрес!..

— Не получила, — повторил я, — и не узнает о твоей телеграмме в ближайшие две недели. Точно тебе говорю. Твой Ницше умный мужик. Что он говорил о поездках студентов в колхоз на картошку?

Настя чуть склонила на бок голову.

— Про какую картошку? — переспросила она.

— Студенты МехМашИна разъехались по ближайшим колхозам, — сообщил я. — Борются там за урожай. И Лена Котова в том числе. Лена уехала третьего сентября. Вернётся тридцатого числа вечером. Вот тогда ей родители и скажут о твоей телеграмме.