Он совсем не удивился моему появлению. Казалось, в этом пустом здании, где бродило эхо прошлой бурной деятельности, он ждал только меня…

…Сколько ещё осталось? По моим расчётам, я прошел не меньше половины. В одном месте пришлось преодолеть завал: сначала вытащить несколько больших валунов, затем прорыть узкий лаз. Ах, как бы мне сейчас пригодилась магия!

Но предупреждение старика было очень строгим: никаких обращений к Эфиру.

Я тогда подумал: да легко! Ведь я всю свою жизнь был самым обычным простецом. Неужели пара месяцев другой жизни могла так уж меня изменить?

К хорошему привыкают быстро — так говорят.

Много раз я думал, что сотворить небольшой световой шар в метре от себя было бы гораздо проще и эффективнее, чем пользоваться неудобной световой трубкой. Которая то и дело норовила выскользнуть изо рта, а ещё не позволяла нормально сглатывать слюну.

И расширить проход с помощью Эфира можно было за пять минут… Но вместо этого я ковырял его руками, обламывая ногти и чувствуя, как всё больше затекает спина.

Наверное, когда я вылезу из этих катакомб, буду походить на крота.

— Янака-сан, — сказал я. — Вам удалось вывести из-под удара маленького Владимира Антоку в самый разгар переворота. Принца искали несколько недель. Но до сих пор никто не знает, как вы это сделали.

Старик кивнул, поджав губы. В глазах его светилось лукавое удовлетворение.

— Значит, ты собрался во дворец, — сказал он.

Я кивнул.

— Дочь государя, — сказал Янака.

Я снова кивнул.

Старик пожевал губами, вздохнул…

— Трудная задача. Почти невыполнимая.

— Не сложнее той, что стояла перед вами, — сказал я. — Спасти маленького мальчика. Испуганного. Не понимающего, что происходит.

— Любава тоже боится, — сказал Янака. — Дурой была бы, если бы не боялась. Но она не такая.

— Значит, моя задача неизмеримо легче, чем ваша.

…Временами воздух в подземном ходе становится спёртым и пахнет тухлыми яйцами. В такие моменты я несказанно радуюсь, что не пользуюсь обычной свечой.

Но иногда до меня долетают и другие запахи. Нагретой земли. Каких-то цветов. Бензина.

Я даже слышу приглушенный гул над головой. И понимаю, что там, наверху — автострада.

— Когда к власти пришел Ёмэй Фудзивара, — неожиданно перевёл тему Янака. — Принцу Сётоку, его старшему сыну, было уже двадцать. Двадцать один, если быть точным. Он считался совершеннолетним. И по приказу отца именно он возглавлял чистку. Знаешь, что это такое?

Янака сидел всё в той же комнате с барной стойкой, за которой мы когда-то, вечность назад, пили сакэ и ели сасими. Сейчас здесь пусто. Исчезли красивые бутылки с полок, коробочки с пряностями и посуда. Плита давно остыла.