Вероятно, Соболев сопротивлялся такому плотному кордону, но Колян его не послушал. И теперь между ними размолвка…
Телохранитель провёл меня мимо этой с виду инертной, но готовой взорваться в любой миг толпы в дальнюю часть, где открыл одну из дверей своей личной карточкой.
Я робко вошел.
Обычная комната. Узкая солдатская кровать, заправленная по всем правилам армейского искусства: подушка треугольником, уголки одеяла подогнуты под матрас. На тумбочке рядом с кроватью — газета с наполовину решенным кроссвордом. Рядом — очки. Одна дужка аккуратно замотана синей изолентой.
На спинке стула — знакомый мне шерстяной жилет.
— Это твоя личная комната, — я был удивлён. Ведь Колян сказал, что отведёт меня в гостевую…
— Здесь нас точно никто не подслушает, — доверительно подмигнул телохранитель. — А нам с тобой нужно крепко поговорить.
Глава 18
— Это точно, — я ещё раз оглядел комнату. Сесть, кроме как на кровать, было некуда, и мы остались стоять. — Солдаты на каждом углу, вы с князем в контрах… Давай. Рассказывай.
— Сегодня ночью на семпая было совершено покушение.
Я моргнул. Спрашивать, всё ли в порядке глупо — ведь я только что разговаривало князем Алексеем, и он показался мне совершенно здоровым. Усталым, издёрганным, но здоровым.
— Сётоку? — ответ был очевиден.
— А ты как думаешь? — Колян прошелся по комнате. Его мягкие ботинки на резиновом ходу ступали бесшумно. — Несколько синобу взобрались по внешней стене здания и проникли в его спальню. В его спальню!
Он повторил это с горечью, а потом, кряхтя, опустился на кровать. Голова свесилась, руки бессильно повисли между колен.
Я понял, что гложет телохранителя: он не справился. Охранять князя — его работа, но он пропустил убийц…
— Ты не виноват, — сказал я. — Наверняка синобу — сэнсэи, ты просто не смог бы их засечь.
— В том-то и дело! — Колян чуть не взорвался. — Семпай сам их остановил — благодаря тебе, он в отличной форме. Но сам факт!..
Он покачал головой. Теперь я видел: телохранитель держался на одних нервах. Под глазами набрякли синюшные мешки, морщины на лице сделались глубже, кожа посерела… Наверняка он даже не ложился.
— Я настоятельно порекомендовал ему вернуться в Россию. В Каховке я смогу его защитить. Но здесь…
— Он отказался, — я присел на краешек кровати рядом с ним. — Дед — крепкий орешек. Он обещал государю договор о дружбе, и он не собирается возвращаться с пустыми руками.
— Вовчик, но что я могу поделать? — это был крик о помощи. — Что я, простец, могу такого, чего не можете вы?..
— Ты охранял его тридцать лет, — тихо сказал я. — Ты делал так, чтобы он оставался в живых даже тогда, когда князь был оторван от Артефакта. Посмотри с такой стороны: это же хорошо, что дед может постоять за себя. Но ему всё равно нужен кто-то, кто прикроет спину. Тот, кому он доверяет безоговорочно.