Я услышал рычание, а потом звон цепи. Вероятно, Бестужев изо всех сил дёрнул за цепочку, которой были скованы руки Любавы. Потеряв равновесие, девушка упала на колени.
Граф подошел ближе, толкнул её ещё раз и наступил ботинком на шею.
Лицо Любавы, бледное от ярости, прижалось щекой к резиновому покрытию пола.
И наши глаза встретились.
Глава 6
У Любавы даже не расширились зрачки. Ни словом, ни знаком, она не показала, что видит что-то необычное.
Лишь щеки затопило огненным румянцем. Но это можно было приписать униженному и неудобному положению, в котором она оказалась.
А ведь она могла меня и не узнать!..
Я не мог не восхититься самообладанием принцессы.
— Уберите ногу, граф, — сказала она ледяным тоном.
Столько уверенности, столько превосходства было в её голосе, что Бестужев, помедлив мгновение, всё-таки снял ботинок с шеи Любавы.
Её лицо исчезло, передо мной опять было две пары ног.
— Вы меня вынудили, — в голосе магистра прорезались истеричные нотки. — Вы всегда были избалованной, капризной…
— Если вы будете продолжать в том же духе, — холодно сказала Любава. — Я просто нападу на вас, граф. И подумайте хорошенько: далеко не факт, что вам удастся со мной справиться. Несмотря на то, что у меня скованы руки.
— Уверен, что справлюсь, — я услышал, как отодвигается боковая дверь фургона. — Или вам хочется обновить ощущения, которые вызывает электрошокер?
— Мой отец обязательно узнает о том, как вы со мной обращаетесь.
— Боюсь, что к этому времени ваш батюшка будет по горло в других проблемах. И лёгкое неудобство, причинённое вам, моя дорогая, он воспримет скорее, философски. Главное, чтобы вы были целы физически.
— Убить вы меня не можете, — согласилась Любава. — И рано или поздно — я позабочусь о том, чтобы вы пожалели о своём далеко не рыцарском поведении.
— Вы сами меня вынудили! — чувствовалось, что Бестужев уже на грани. — Вместо того, чтобы вести себя благопристойно, как и подобает воспитанной девушке…
— Воспитанные девушки не попадают в заложницы к таким типам, как вы!
Дверца открылась — я слышал, как загремели колёсики. А потом стройные ноги, одна за другой, исчезли. Фургон слегка покачнулся, а голос Любавы зазвучал глуше:
— Ладно, граф, давайте заключим перемирие. Я не буду вас дразнить, а вы не будете наступать мне на шею. Идёт?.. Пожимать рук не станем, в наших обстоятельствах это несколько неуместно.
— И в мыслях не было, мадемуазель.
— Но вы должны выполнить одну мою просьбу.
— Говорите, — он уже почти закрыл дверь. Я слышал, как грохочут ролики.
— Мне нужно, чтобы вы кое-что купили…