Ход ведёт в спальню императора, — инструкции Янаки я помнил наизусть. — Сейчас этой частью дворца не пользуются.

Ёмэй выбрал для проживания покои в непосредственной близости от Артефакта. Они находятся в западном крыле, более архаичном, без современной системы отопления и электричества.

Где логово Сётоку — никто не знает. Но не думаю, что он оставляет Артефакт без присмотра надолго.

В старых покоях твоей матери никого быть не должно, — продолжил старик. Я отметил, что он сказал "твоей матери". Но не стал его поправлять… — Когда у власти был Ёмэй, эти комнаты почти не навещали. Уборка раз в год — не более того. Говорят, на коврах до сих пор сохранились пятна крови…

Я сглотнул. А затем взял себя в руки и просто кивнул. Это старая история. Много воды утекло.

…Где именно держат принцессу — тебе придётся выяснить самому, — напоследок сказал старик.

Я помнил все карты, которые показал мне Колян. Все этажи дворца, все флигели, пристройки и мезонины. Я знаю, что под самим дворцом находятся обширные рукотворные пещеры, в которых в старые времена держали узников…

В эпоху правления Антоку они пришли в запустение, но говорят, Ёмэй вновь открыл часть из них. Девушку могут держать там.

Я припомнил видение, где Любава сидит на берегу небольшого прудика. Сколько в том видении правды, а сколько — воображения, — сказать нельзя.

Последние пару десятков метров ход поднимался почти вертикально. Ступени раскрошились и осыпались, но цепляться, кроме как за них, было не за что.

Зато сюда проникало куда больше света: старая часть дворца была построена из дерева. И хотя в более поздние времена брёвна пропитали защитным раствором, часть из них подверглась набегу древоточцев. В стенах зияли огромные щели, прикрытые шелковыми гобеленами — что нисколько не мешало прохождению света и воздуха.

Слушая тишину, я стараюсь дышать как можно спокойнее, взгляд мой блуждает по сероватым сумеркам тесной застенной площадки…

И вдруг взгляд падает на какой-то предмет.

Небольшой, размером с мою ладонь. За десять лет он покрылся толстым бархатным слоем пыли, но так как ни сквозняков, ни перепадов температуры здесь не было, сохранил свою форму.

Это была детская сандалия.

Присев на корточки, я поднимаю её и осторожно сдуваю пыль.

Красная лаковая кожа. Белая подошва. На мыске — изображение Микки-Мауса.

Это сандалия принца Владимира… — холодные призрачные пальцы бегут по спине, ерошат волосы на затылке.

Сидя на корточках, я держу в руках кусочек истории — вероятно больше, чем все рассказы, вместе взятые, убедивший меня в реальности того, что на Тикю называют Кармой.