— Иначе что? — Любава выпрямилась, и задрала подбородок так высоко, как только могла.

— Иначе я обвиню тебя в узурпации власти, — отрезал принц. — Уличу в краже Печати, с помощью которой ты собиралась подорвать моё влияние.

— Ну так давай, — улыбнулась Любава. — Делай то, что ты умеешь лучше всего: собирай фальшивые доказательства, выноси ложный приговор и придумывай жестокую казнь. Вперёд! Займись любимым делом.

Сётоку только усмехнулся. А потом повернулся к нам спиной, обращаясь к людям, набившимся в зал.

— Пустые слова, — сказал он раздельно. — У меня есть неопровержимые доказательства, — он выдержал театральную паузу. — Эта особа собиралась украсть Большую Императорскую Печать! — возвестил он громовым голосом. — Мы застали её на месте преступления.

И не менее театральным жестом он повёл рукой в сторону Любавы.

— Прекрасно! — она хлопнула в ладоши. Медленно, три раза. — И где же тогда Печать? Где она? Если ты появился вовремя, чтобы раскрыть мой коварный план, то Печать должна быть здесь!

Сётоку неуклюже повернулся назад. Сделал пару грохочущих шагов и склонился над ларцом. Секунду стоял неподвижно — я видел, как по лбу, по вискам его бежали капли пота. Одна сорвалась прямо с носа и промочила бархатную обивку.

— Ты успела её спрятать, — быстро сказал он. — Стража! Обыщите преступницу и её сообщника.

Впервые кто-то обратил внимание на меня… Как приятно.

К нам двинулись хатамото. Острия копий оказались в непосредственной близости от моего горла… А вот это уже не было так приятно.

— Господин! — на сцене появилось новое действующее лицо. Тот самый старичок-хранитель, у которого Любава так ловко спёрла ключ. — Что здесь происходит, господин?

Старичок семенил по проходу между гвардейцев, смешно путаясь в полах обширного кимоно. Рукава, длинные и широкие, волочились по полу.

— А, достопочтенный хранитель Окигава, — голос Сётоку сделался вкрадчивым и мягким. — Наконец-то вы вернулись к своим обязанностям.

— Я вкушал заслуженный и необходимый отдых, господин, — старичок с достоинством выпрямился. Серебряный шарик на его круглой шапочке укоризненно качнулся. — И теперь не понимаю, что собственно…

— Случилось страшное, — объявил принц. — Эта девушка украла Нашу Печать! За что её нужно предать справедливому суду и немедленной казни.

— Вас ввели в заблуждение, господин, — сложив сухонькие ручки на животе, старик принялся кланяться, как болванчик. — Насколько мне известно, эта девушка, кто бы она ни была, совершенно ни при чём.

— Убедитесь сами, уважаемый Хранитель, — лицо Сётоку всё ещё сохраняло самодовольную убеждённость в своей правоте. — Ларец пуст. Печать похищена. Стража!..