— А, принц Владимир! — услышав дребезжащий голос хранителя Окигавы, я остановился. Старичок уже спешил ко мне. — К сожалению, мы не сможем начать церемонию введения вас в сан наместника прямо сейчас.

— Какая жалость, — я постарался, чтобы голос мой не выражал слишком уж большой радости.

— Потребуется некоторое время на подготовку, — продолжил хранитель. — Неделя, может быть, две… Необходимо пригласить доверенное лицо государя Святослава. Думаю, им вполне может быть князь Соболев… Я слышал, что он ожидает аудиенции, но к сожалению, ничего не мог поделать, пока Сётоку э… распоряжался от имени императора Ёмэй.

— Так он всё-таки не убил старика, как об этом говорят?

— Император болен, — сообщил старик. — Мы держали это в тайне — так приказал принц. Разумеется, если бы император скончался, его обязанности перешли бы ко мне — временно, пока я не назначу нового наместника… Принц Сётоку прекрасно это понимал. Боюсь, если бы не вы — меня в скором времени ожидал бы несчастный случай, — поджав губы, он скорбно покивал, мелодично позванивая шариком на шапочке. — Я не боюсь смерти. Но оставить свой пост, пока нет достойного наследника, я не имел права. Вы появились вовремя, принц Владимир… А, принц Константин! — взгляд его сосредоточился на новой фигуре. — И вы здесь. Как удачно. Ваш батюшка очень хотел видеть вас.

— Что? — Фудзи был ошарашен. — Но все говорят, что Сётоку убил императора…

— К счастью, это неправда, — отмахнулся хранитель Печати. — Он всего лишь очень болен. Безусловно, дни его сочтены, но он поклялся не переступать последнего порога, пока не увидит своего младшего сына.

Фудзи растерянно посмотрел на меня, а затем обернулся, и бросил вопросительный взгляд на Любаву.

Та закатила глаза и громко фыркнула.

— Уж не думаете ли вы, дорогие мои принцы, что я и дальше буду решать все ваши проблемы?

Тон у неё был слишком провокационным. И я не выдержал.

Поклонился глубоко, как только мог, хранителю Окигаве, торжественно пожал руку Фудзи, и решительно направился за трон.

К счастью, мои шмотки были на месте, аккуратно сложенные стопочкой на деревянном лакированном полу.

Скинув широченную палатку, которую здесь называли брюками, я облачился в плотные штаны охранника, натянул чёрную майку, куртку с красным солнцем на рукаве и на спине, зашнуровал высокие ботинки, и наконец-то вновь почувствовал себя человеком.

А не марионеткой. Куклой в руках капризной принцессы…

Свёрнутый стэллс-костюм я сунул в карман. Имущество было не моим, а значит, надо его вернуть.

В глубине души я понимал, что несправедлив к Любаве. Она старалась, как могла. Но всему же есть пределы! Терпеть её снисходительный тон, её презрительные взгляды и закатывания глаз? Нет уж. Спасибо. Обойдусь.